Волчья книга. Том I. Аконит

Чего он хочет? Почему не делает ничего из того, что может? Он даже не стал исследовать меня, чтобы понять, почему удалось избавиться от неона. Кай ждёт моего первого шага или же есть что-то ещё?..

Пытаюсь разгадать загадку, но кажется, что он просто хочет, чтобы я была рядом. Словно моё присутствие делает его счастливым… насколько это возможно, учитывая, кто он такой.

***

За завтраком Кай огорошил новостью — он уезжает. От неожиданных слов мужчины сильнее скользнула ножом по дну тарелки, выбив противный острый звук.

Отложив столовые приборы, взяла стакан апельсинового сока, стараясь не смотреть на него, чтобы не выдать облегчения.

— Возникли неотложные дела, — ответил он на невысказанные вопросы. — Передать привет Инге? Ей нужна поддержка, сессия на носу, девушка много занимается.

— Как мило, что ты заботишься о ней, — заговорила хмуро. — Я-то из института вылетела в итоге. Спасибо, что лишил образования!

— Всё можно устроить, если есть желание.

Мне нравилась эта столовая, в изумрудных оттенках, просторная, с окнами в пол и летящими занавесками, за которыми скрывался выход на открытый балкон.

В этом помещении легко дышится. Кажется, что отсюда легко сбежать.

Я смотрю на него через длинный вытянутый стол. Между нами чашки, чайнички, фрукты, десертные пирамиды и вазы с цветами — богатство и роскошь с золотым обрамлением. И хозяин под стать. 

В тёмно-синем пиджаке, светло-серой, с небрежно расстёгнутыми пуговицами на груди, рубашке, на пальцах золотая печатка, золотом и запонки украшены.

Каждое движение — лёгкое и естественное, почти царское, он гармонично сочетается с усадьбой, вычищенной, отреставрированной и переделанной под его волю. Как и я. 

Мои волосы уложены и завиты крупными кудрями, волной спускающиеся по спине. Платье с округлой линией глубокого декольте на бретельках, с завышенной талией, очень короткое, едва прикрывающее бёдра, светло-бежевое, невероятно нежное. Раньше ему нравилась грубая версия меня, теперь же влечёт нежность и невинность, которую он украл.

Всё, что вижу, — дорогое и чужое, но как же естественно он вписывается в это окружение! Аристократизм почти невозможно привить, нужно родиться в знатной семье, чтобы с детства уметь так подавать себя. Глядя на него, понимаю весьма чётко, что мир, в котором он рос, совсем иной.

— Это то, что ты хочешь от меня?.. Я так от этого устала! — обречённо говорю, откидываясь на спинку стула и опуская руки.