Блуждающие огни. Ведьма из леса

 

- А как же ваши прекрасные города, ваши тайные земли под завесой чар, что, говорят, не пропускают чужаков в волшебные замки и прочие владения? Вы бросите всё это и просто переселитесь в другую половину Континента?

- Мы уже это сделали, Эрунну. Здесь, совсем близко тоже жили айалэди. Теперь их нет здесь. И в других краях тоже нет. Нигде. Все они теперь ушли на Восток. От северного моря до южного простирается граница. Стена. Тарэ и великая жертва создали её, и смертным никогда её не пересечь. 

- Никогда не слышал о такой стене, - недоверчиво сказал Эрунну.

- Её и не существовало прежде. Она появилась совсем немного времени назад. Ты не чувствуешь, не слышишь, как поёт об этом ветер. Но я-то не глуха и не слепа. Они сделали это. Стена уже стоит, и будет стоять вечно, а всё тарэ этого мира укроется за ней. И вам в том мире места не будет. Пройдут сквозь Стену звери, пролетят птицы и рыбы проплывут вместе с водами Иннъантэ. А вы останетесь.

- Как это? – непонимающими глазами смотрел на неё Эрунну.

– Если зверям и рыбам путь будет, что же задержит нас?

- Вы будете видеть её как непреодолимые горы, - грустно покачала головой айалэ. Ей не объяснять всю суть совершенного её народом, её близкими деяния теперь хотелось, а падать пред ириями на колени, умолять о том, чтобы вернули они всё обратно.

- Не бывает непреодолимых гор, - усмехнулся человек со свойственной его народу уверенностью в своей правоте. – Поверь мне, я родился в Вэйлимэ.

- А ты поверь мне, сын смертных, никогда не покидавший Уумара, в мире есть множество того, что ты и представить себе не сможешь.

Просто потому, что даже не пытался размышлять о подобных вещах. Есть горы, которые нельзя преодолеть, если видишь. А если ты можешь, то и нет для тебя никаких гор. Есть моря, которые больше всего известного тебе мира, но корабли айалэди или смертных людей способны их пересечь. А есть речушки, которые уже твоего шага, но они непреодолимы.

Эрунну рассмеялся. Смех его был заразителен, как всегда, но в этот раз Эльэрвис не хотелось веселиться.

- Твои премудрости слишком сложны для меня, - заявил он. – Они или очень тонкие, доступные лишь избранным. Или, уж прости меня, светлая госпожа, сродни изречением нищих философов, что вечно толкутся на ярмарочной площади в Лиловом Городе. Мол, и так, и эдак, сам понимай, как знаешь. Иногда мне кажется, что ты надо мной насмехаешься. Но потом я вспоминаю, что ты – айалэ, и душа твоя чиста и вовсе лишена того яда, что струится в жилах моего народа.