Бес Покойный

В серебристой поверхности отражалась хрупкая девушка с выпирающими рёбрами, острыми скулами и покатыми плечами; глаза были огромны, а радужки оказались наполнены кровью, багровые, как у низшей нежити; губы с оттенком трупной синевы; волосы поседели, превратившись в серое мокрое нечто, со снежно белыми прядками; венчал образ шрам в виде креста на правой щеке. Я повернулась к эльфу, но увидела смотрящего на меня в упор Аспида и чуть не умерла во второй раз. Кинулась к оставленным на берегу вещам, но так и упала, в конец обессилев.

Краем глаза заметила как морщится, поднимая моё тело магистр. По щеке скатилась единственная кровавая слеза.

***

Он не успел. Ритуал уже начался и Люцифер окунулась в воды Андрет. Отослав эльфа к целителям он принялся неотрывно смотреть на водоём, надеясь хотя бы на крошечное открытие врат, готовый нырнуть в любой момент. Он увидел как все закончилось, как воды отпустили бездыханное тело, как бережно поставили Люцифер на землю потоки воздуха.

Он наблюдал за тем, как она смотрит на себя в отражении, как поворачивается, как пугается, увидев его, как пытается рвануть прочь.

Эту глубокую обреченность он никогда не забудет; как никогда не забудет чьих это рук дело. Его. Поморщившись, мужчина бережно перехватил ещё более драгоценную теперь ношу. Взглянув на лицо девушки он заметил багровую слезинку и дал себе зарок никогда больше не приближаться к ней; страдать самому, но не причинять боли Люцифер.

Аспид быстро пошёл в лазарет, захватив по пути беса, встревоженного Невиаля, дракона Дакариса и невесть как затесавшихся в друзья к Люцифер высокородных светлых эльфов и высшего вампира.

***

— Что с ней теперь будет? - тихий шёпот раздражал сознание, заставляя прислушиваться.

— Жить будет, не без проблем, конечно, но самоконтроль в помощь, — сухой, лишенный эмоций незнакомый голос, — И постоянное наблюдение наставника, естественно.

— Невиаль справится, — это Аспид.

— У меня Дакарис! — а это как раз эльф закричал, паника в его голосе вызвала неуместную улыбку, — И прекрати сваливать на других свои косяки.

— Я не косяк, — это кажется я, но голос низкий и хриплый; горло саднило и ужасно хотелось пить, — Господин Лесский, вам так противно со мной контактировать? Извините.

— Вышли все, — грубо приказал магистр, но его послушались без возмущений.

Я с трудом села, свесив ноги с кровати. Голова кружилась и тяжесть была ужасная, но в целом — жива, уже неплохо.