Хранительница реки

- Ты же видишь, я жива.

Её щёки слегка порозовели и взгляд оживился. Было видно, что этот разговор тяготит её, и Киккава перестал допытываться.

Он принёс жене горячего чая и она сделала несколько глотков, после чего оживилась ещё больше. Нейнэ даже поднялась с постели и почти до вечера храбрилась, пытаясь вести себя так, словно с ней ничего не происходит и она в полном порядке. Однако стоило сгуститься темноте, женщина поспешила забраться под одеяла и тотчас уснула, словно позади у неё был день полный изматывающих трудов.

Киккава с жалостью смотрел на жену, на её бледное, как снег лицо, заостренные черты, прозрачные руки. Он смутно догадывался о том, что происходит с Нейнэ, но не желал этого признать и отгонял это страшное предположение прочь.

Прошла еще пара дней, в течение которых оборотень не оставлял жену ни на минуту. Она вновь так глубоко погружалась в сон, что её дыхание и биение сердца становились настолько редкими, что Киккава мог в промежутках прочитать несколько трехстиший, которым его когда-то научила Нейнэ.

Он вообще многому научился у неё и для неё: носить одежду, есть аккуратно палочками, расчёсывать волосы, читать и писать. Сидя у её ложа ночью и слушая ровное дыхание спящей Кицунэ и прислушиваясь, чтобы не пропустить вздох Нейнэ, он думал о том, как он изменился под её влиянием. Из обычного оборотня, для которого главное — набить живот повкуснее, он превратился в некое удивительное создание, и будь он человеком, вполне мог бы сойти за какого-нибудь родовитого аристократа.

Все эти вещи, которые он приобрел благодаря Нейнэ, ещё несколько лет назад не имели для него ровным счетом никакой ценности. Он бы рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что ему следует научиться читать и выучить хотя бы дюжину стихотворений. Но сейчас он делал это с удовольствием и помнил намного больше, чем дюжину стихов.

Две ночи к ряду он просидел у её ложа, слушая её дыхание и то, и дело прикладывая ухо к её груди, улавливая с каждым разом всё с большим трудом слабое биение её сердца.

Оборотень стоял у подножия самой высокой горы на острове, той, что возвышалась на его диком восточном побережье. Ему вновь предстоял путь наверх к господину Оленю. Киккава принял облик лиса.