Пробуждение

Один только Медведь попытался вразумить самозванца. Без лишних слов он двинул Федьку-Рваное ухо по искореженной похотью морде. Федька громко крякнул и завалился под стол, на время потеряв свой похотливый интерес до Настиного тела.

Но остальным пиратам не понравился поступок Медведя, и тоже, не тратя понапрасну слов, они навалились на него со всех сторон. Медведь пыхтел, кряхтел, отбивался от десятка рук. Уже почти раскидал основную массу бывших дружков-собутыльников, но туточнулся Федька-Разбитая морда, и подло, со спины ударил Медведя бутылкой по голове.

Тот охнул, зашатался, но не упал, а как-то сразу остыл к борьбе и поплелся спотыкающейся походкой к выходу.

Забившаяся в угол Анастасия отчаянным взглядом провожала грузную фигуру несостоявшегося защитника и героя.

Ошалевшие пираты привязали «хозяйку» к деревянной подпорке, как к жертвенному столбу. Кровавые разводы на Федькином лице напоминают магическую раскраску дикаря. Цепкие пальцы хватают за платье и рвут его в том же безумном экстазе камлающего жреца.

Суетящиеся вокруг жертвы возбужденные пираты ни чем не отличаются от дикарей, бьющихся в ритуальном танце.

Первым собирался приступить к обряду жертвоприношения нетерпеливый Федька-Рваное ухо.

Настино платье уже разорвано на груди, а это значит, что  можно переходить к самому ужасному. Федька довел себя до дикого состояния и терпеть дальше уже не мог. Задирая Настин подол, он хватает ее за ноги. Его прикосновения обжигают до костей - из горла Насти непроизвольно вырывается крик-заклинание:

- Душа из тела! Тело в воду! Да будет так.

Всего секунду пираты недоуменно переглядываются.  Через секунду измученный похотью, Федька снова проходится шершавой лапой по Настиным ногам. 

Второй раз оглушительный удар по голове валит Федю с ног. Но во второй раз друзья-насильники не спешат вступаться за своего лже-капитана, давшего команду: «Вали курву!» Возбуждение быстро их покидает, потому что в кубрике запахло бедой - Алекс Горн вершит свой жестокий суд.

Бесчувственное тело Федьки-Рваное ухо подпрыгивает от ударов: капитан пинает его с той самой яростной силой, которая в равной степени наводит ужас и на пиратов и на честных матросов.

Однако внешне он оставался спокоен как лев, забивающий антилопу: ни громких криков, ни обезумевших глаз, ни суетливых промахов.

Наказав ослушника до полусмерти, капитан повернулся к притихшим  пиратам. Они стояли  за его спиной и даже не помышляли прийти на помощь своему дружку сластолюбцу.