Пробуждение

А Настя занималась заготовкой бананов впрок, из всего многообразия вариантов ей оставалась только сушка-вялка под обжигающим тропическим солнцем. На поляне возле «дома» лежали лишенные кожуры бананы и усыхали прямо на глазах. А Настя ходила между ними и аккуратно  тормошила палочкой, чтобы вялились как надо, равномерно и насквозь.

Стараниями поселенцев, дикая поляна возле пещеры приобрела вполне цивилизованный вид: перед входом в дом появился навес из пальмовых веток и подобие скамейки, и семейный очаг, обмазанный толстым слоем глины.

Время шло, и поселенцы жили как Адам и Ева: одни, счастливые, в раю. Одежда их износилась, особенно у Насти, ее платье из тонкого муслина не было приспособлено к прогулкам по густым зарослям, к лазанию по деревьям и к бурному сексу, когда нежный муслин и мяли, и комкали, и рвали. Бедное платье расползалось по швам, цеплялось за ветки и с треском рвалось, превращаясь в лохмотья. И в конце концов Настя отказалась от него, оставив только две полоски ткани: на бедрах и груди.

Тело белокурой дикарки быстро покрылось бронзовым загаром, что очень отвлекало Алексея от строительства изгороди, защищающей усадьбу от непрошенных гостей. Бывший морской разбойник теперь не сидел сложа руки, по локоть измазанные в крови, работы было много: обнес забором участок,  занялся гончарным ремеслом, лепил из глины смешную посуду и ставил ее на солнышко, сушиться. Пить-есть из сырой посуды еще нельзя, но она уже создавала атмосферу сельского дома, где работящий хозяин и хлопотливая хозяйка живут душа в душу, ни о чем не печалясь, ни в чем не зная нужды.

Любовь, лишенная всех препятствий, постепенно менялась. Из огненного чувства, пламя которого поднималось до небес, она превращалась в любовь, похожую на воздух: к нему уже привык, его не замечаешь, но без него нельзя. В отношениях пирата и его бывшей  пленницы наступала полная гармония, которую не мог нарушить даже соперник  Иван, являющийся к Насте в самые неподходящие моменты.

Жизнь казалась сном упоительным и вечным праздником под голубым высоким небом, которое купалось в синем море-океане. В новеньком очаге метались красные языки пламени, по-домашнему трещали дрова и аппетитно пахло жареным мясом. А с крыши навеса шумно стекала вода, лес потерялся за мутной пеленой дождя, залившего маленький остров. И лишь под навесом было тепло и сухо, там отмечали очередной семейный праздник.