Пробуждение

Как будто не было у них сексуального знакомства после шторма, как будто не было той ослепительной близости, которая вначале сблизила тела, а потом отдалила души.

Как будто в первый раз - наслаждение и страх в объятиях хищного зверя, в повадках которого она так и не научилась разбираться. Она не знала, чего ожидать от капитана? Но с замиранием сердца ждала одного - Алекс не выдержит, сорвется, превратится в самца, остро нуждающегося в самке. А уж ее задача постараться привязать самца к себе, хотя бы с помощью этой примитивной нужды, пока хотя бы так! Но потом он должен полюбить ее как человек.

- Чего ты ревешь? - вопрос прозвучал и грубо и мягко. И это невозможное сочетание, и низкий шепот прямо в ухо, и горячее дыхание на щеке заставили Настю забыть все ухищрения и первой превратиться в самку, остро нуждающуюся в сексуальном самце. Она хотела его! Она очень хотела его! И не понимала, что держит капитана в рамках приличия, что мешает ему прямо сейчас примять траву?

Ее спина выгибалась как у кошки, и грудь твердела в ожидании его рук.

Она уже не помнила, о чем плакала тропической березе. И плакала ли вообще? Ее глаза горели сухим огнем желания. В них не было ни капли грусти по неразделенной любви.

Алекс не видел ее пылающих глаз, но тело ее говорило откровенно: «Я хочу!»

Еще немного и земля обетованная начнет плавиться под горячими телами, катающимися по траве в любовной лихорадке. Еще немного и капитан не устоит перед желанием самца, остро нуждающегося в сексуальной самке. Настя чувствовала это поясницей.

.. Еще немного и Настя прошепчет измученно и утомленно - «Победа»!

Но капитан привык жить на свободе. Он не променяет ее на сладкий, сексуальный плен дикого острова Любви. Не побежденный капитан, не зависимый, не скованный цепями любви. Он был доволен жизнью и собой. Он слишком много знал о жертвах, на которые идут влюбленные зависимые мужики. 

Им не хватило совсем немного. Суровый капитан Горн не дал любви вырваться наружу. Он раздавил ее как змею - тяжелым сапогом - поглубже в землю, чтобы не поднимала голову, чтобы не пыталась ужалить в разомлевшее сердце.

Когда-то давным-давно юный Алёша Тимофеев не придавил любовь, и она змеей вползла в доверчивое сердце. Ради Настеньки, дочери помещика, он украл из кассы отчима всю выручку. Как они веселились не по-детски с юной барышней, обещавшей быть с ним вечно! А когда монеты закончились, Настенька вернулась в родительское гнездо, где ей всё простили и забыли. А отчим посадил Алешку на хлеб и воду.