Пробуждение

«Пойти, что ли сразиться? Чего тут высиживать?»

Но спящая на его коленях Анастасия не пускала Алексея в последний бой. Она держала возле себя прозрачными цепями, вырываться из которых совсем не хотелось. Соломенные волосы выбились из прически и рассыпались как сухая, скошенная трава. Алексей гладил притихшую Настю по голове и снова получал удовольствие от совсем уж простых движений. На этот раз наслаждалась душа, вернувшаяся к капитану после многих лет отсутствия. Она вытворяла с жестоким пиратом ужасные вещи: сердце его радостно замирало, как будто он падал с огромной высоты и не боялся разбиться, а волчьи глаза теряли свое звериное равнодушие, в них загорались теплые, живые искорки новорожденной любви.

Они согревали замерзшее сердце Алекса Горна, и это новое, ни с чем не сравнимое тепло дарило такой душевный комфорт, что капитан всё-таки потерял на  мгновение способность быстро и четко ориентироваться во враждебном пространстве. В миг счастливого открытия он был ошеломлен, растерян и не похож на себя. «Я люблю...» - признался он себе, и от этих слов дернулось сердце и тревожно заныло в груди. Себе признаться было трудно, еще труднее сказать это Насте - один взгляд которой может навсегда отбить желание признаваться в своей зависимости от нее.

Ядовитый туман медленно стелился по опустевшей палубе, шарил по углам, проверяя не осталось ли еще чем поживиться, нет ли еще людей на пропитанном кровью пиратском судне? Океан сытно шипел и пенился, переваривая тела безжалостных убийц и насильников.

В капитанской каюте то ли спали, то ли впали в забытьё светловолосая женщина и смуглый мужчина. Его пальцы запутались в волосах цвета спелой пшеницы, а на разбойничьем лице застыла печать счастливого открытия.

Когда в иллюминаторы капитанской каюты заглянуло солнце - верный признак того, что наступило утро, зловредный туман остался за кормой. Туман спас капитана от взбунтовавшейся команды и выполнил наказ Анастасии. 

Корабль больше не сотрясала противная мелкая дрожь, и океан красиво серебрился под мягким утренним солнцем, светившим с голубого неба чуть виновато, сквозь тонкую вуаль белых облаков.

«Акула» доживала свои последние часы: борьба со штормом плохо отразилось на ее ребрах, в обшивке судна образовалось множество мелких щелей, через которые в трюм тихо сочилась океанская вода, довольная тем, что кровавый  бриг скоро навсегда исчезнет с просторов Атлантики.