Стихийник: Сердце бури

Она помогла Иоланте подняться и, не чураясь грязи, отряхнула ее платье:

– Бедная девочка. Нужно быть осторожнее, сейчас такая погода, что ноги не держат. А ты, Лойтер, чего застыл? Мог бы и помочь.

Лойтер закатил глаза, скрещивая на груди руки.

– Прости его, девочка, он просто слишком упрям и иногда не видит дальше собственной гордыни.

Иоланта робко поблагодарила за помощь и, съежившись под слишком внимательным взглядом Лойтера, передала просьбу Ильги.

Аннелаис печально улыбнулась:

– К сожалению, Дэра нет, он отправился на заготовку материала.

Но не переживай, мой сын с радостью отправится с тобой и починит крышу.

2

Ночь, день, вечер, утро – под землей стираются границы пространства и времени, ощущения жизни, энергии, всего того, что окружает живое существо на поверхности. Но только не для него. Айлеху не нужно было выходить на поверхность, чтобы понять, что сейчас полдень и начался дождь. Вместе с вечно гулящими по пещерам сквозняками он ощущал крупные капли, что стало выплакивать небо несколько минут назад, орошая землю.

Почувствовал грязные, размазанные облака, превратившие день в ночь, блеклые искрящиеся молнии, только-только набирающие мощь и силу. И стойкий запах еловой хвои, что начал дарить лес вокруг рудников.

Он так проникся этими чувствами, что на некоторое время опустил кирку, прикрыл глаза и всё живо нарисовал в своем воображении. Ему в этот момент даже показалось, что тугие капли хлещут по его лицу, затекая за шиворот, даря прохладу. Айлех не знал, откуда такая способность и можно ли вообще подобное назвать способностью, но искренне ей радовался, ведь без возможности ощущать верхний мир, он бы давно зачах.

Хотя нет, не единственная: дружба с Илбреком тоже стоило немало. Этот добряк всегда помогал и словом и делом, и первый год в штольнях защищал его от злобных дварфов, которые яростно его ненавидели.

За праздными мыслями, что лились медленно и вяло, Айлех не сразу услышал в соседней галерее какую-то возню. А после – яростные крики, ругань и причитания Илбрека.

Айлех открыл глаза, тряхнул головой, словно сбрасывая с себя дождевые капли, и, подобрав кирку, вышел в соседнюю зал.

– Айлех, скажи им, я не мог это сделать! Я был в другой шахте! – в ноги Айлеху упал здоровяк, воя, как раненый зверь. – Мне и дела не было да этого дварфа, его убил кто-то другой!

Айлех, непонимающе морща лоб, посмотрел в угол, где в кровавой луже с перерезанным горлом лежал дварф – тот самый Серобород, который с утра ругался с великаном.