Стихийник: Сердце бури

Ноющие от безделья мышцы под сильными и уверенные гребками стали приходить в тонус, скидывая сонное оцепенение и болезненную скованность. Рана на ноге, промытая целительным источником, перестала саднить и жечь, затягивая края. А мысли, бывшие путанными и тяжелыми, стали проясняться. Если бы не желудок, что отозвался в чреве недовольным урчанием, и голод по плотским утехам, мужчина ощутил бы себя еще счастливее, а так приходилось довольствоваться малым.

Сколько прошло времени, стихийник не отмерял, но достаточно долго, чтобы понять, что тело под действием руны и исцеляющей воды восстановилось, как и энергетические потоки.

Мужчина вынырнул и, прищурившись, посмотрел в сторону тревожного огонька, что стал быстро удаляться, как только стихийник заметил тихого наблюдателя. Коварно улыбнувшись, он последовал за пляшущей девичьей тенью, натянув только штаны, которые предусмотрительно ему оставили.

– Сколько прошло времени?

– Шесть дней после того, как мы тут появились, – не глядя на мужчину, произнесла девушка, накладывая в глубокую миску приятно пахнущую похлебку.

Альх сел напротив нее за стол с каменной столешницей, смущая Эйлин не только полуобнажённым видом, но и пристальным взглядом стальных глаз.

– Почему вы не ушли?

Она многозначительно промолчала и всё же посмотрела на мужчину. Но лучше бы она этого не делала: под взглядом цвета расплавленного серебра ее сердце затрепыхалось перепуганной пташкой и ухнуло куда-то вниз.

– Ты и правда древнее зло?

Брови мужчины поползли вверх. Он отклонился на стуле, скрещивая на груди руки и улыбнулся:

– Возможно.

– И ты хочешь, чтобы мир погряз в войне между людьми и такими, как ты?

Усмешка на заросшем щетиной лице стала шире.

– Ты, наверное, хотела сказать «такими, как мы».

– В отличие от тебя, я не убийца и не намерена ею становиться.

– Отчего же? Ты неплохо обращаешься с клинком. Я оценил, как здорово ты проткнула того стражника. Если бы приложила побольше сил, моя помощь не потребовалась бы.

– Я защищалась.

Альх пожал плечами:

– Слабакам свойственно искать себе оправдания. Они никогда не признаются даже себе, что получили удовольствие.