Хроники Тенариса. Часть первая: Темная легенда.

Сконцентрировавшись насколько это возможно, я проник в эпицентр огненного потока, защищенный своей “Темной броней”, но она не смогла бы выдержать долго. Единственное, на что я надеялся - паладин не заметил моего трюка, и был прав.

- Ха-ха, похоже твой друг решил эпично сбежать. Может, тебе наконец стоит сдаться?

Огонь приближался и до наглеца оставалось чуть меньше нескольких метров.

- Сложи оружие и я пощажу тебя!

Наконец огонь коснулся его защиты. Он выставил вперед щит и огонь просто разлетался во все стороны.

-”Р-Ы-В-О-К”! - остатки огня потухли и я увидел его удивленное лицо, затем гримасу злобы, но у него не было возможности уворачиваться, ведь пока он защищался от огня, его ноги уже опутали корни, а я все еще висел в вертикальном положении и прорывался клинком сквозь безупречную защиту, чувствуя, как поддается металл, как лезвие касается его нагрудника, как близится его поражение. Но мы совершили ошибку, забыв про второго человека, который находился вдалеке и просто наблюдал за боем.

Когда я метнул взгляд в его сторону, то увидел только ногу направленную в мою челюсть, затем последовал хруст. Не знаю, как она ломается в реальности и что ты ощущаешь, но во рту появился привкус железа, а боли не было лишь мгновение, что я летел до земли и повторно ударился тем, что недавно было моим ртом. Одновременно со мной он вырубил и Тришу, метнув иглу на уровень ее сердца, разряд которой поразил её и она упала на землю.

Если паладин был безупречен в защите, то этот парень был таковым в атаке.

- Теперь вы ответите за все, прихвостни тьмы! - Это был голос паладина, который стоял надо мной с половиной щита и дырой в нагруднике, но целый и невредимый.

- ”Проверка светом: Обелиск”

Тепло, тепло разливалось везде: по земле, по воздуху. Мне казалось, что даже внутри меня все нагревалось, а боль отступала.

Он сделал движение рукой и из земли появился огромный обелиск, будто из белого мрамора, с большими рунами, который так же заливал всю землю светлым теплом. Выжженная, испещренная тьмой и боем, земля оживала. Поле покрывалось травой, все цвело на моих глазах и, наконец, волна добралась до меня, место теплу уступила еще более адская боль, чем была до этого.