Кровь ведьмы

Можете идти, куда вздумается. Но позвольте дать вам теплые вещи, и повозку, чтобы вы благополучно добрались до дома, – говорил он спокойно, в его голосе не слышалось ни угрозы, ни раздражения, лишь грусть.

– Хорошо, – улыбнулся Кайвин, – Нам ведь пригодится повозка, не правда ли, Рен? – он обернулся ко мне. И я обрадовалась, что нам не придется убегать вот так тайно.

– Идемте за мной, – произнес Дайн.

Он повернулся спиной и я уже хотела следовать за ним первой, чтоб иметь возможность попрощаться, но Кайвин вдруг отодвинул меня за спину и вынул меч.

Я и вскрикнуть не успела, как все случилось. Кайвин одним взмахом нанес удар. И я увидела, как брызнула черная кровь, и Дайн упал на колени, а его голова отлетела к стене. Он все еще смотрел на меня красивыми глазами такого необычного цвета. Ни розовый, ни фиолетовый… А потом взгляд его стал серым…

Страшно взвыл момр, жалобно замяукала Мурчелла.

– Нет! – взвизгнула, – Что ты наделал, Кайв! – я попыталась вырваться, но воин крепко держал меня за руку и тащил прочь, – Пусти!

– Враг навсегда остается врагом, – ответил он, не отпуская.

Позади слышались рыдания момра. Кажется, я тоже плакала, но беззвучно, только слезы текли.

– Зачем, Кайвин? – повторила я, – Он ведь ничего тебе плохого не сделал!

– Тервин, Гарвен, Дварханд, – начал перечислять он, – Гелар, Орханд и еще сотни, и тысячи. Вот что он мне сделал! Я все помню. А ты либо совсем дурак, либо с памятью у тебя хреново! Никогда не дели хлеб с врагом. Не входи в его дом. Если у него осталась хоть капля чести, враг не станет бывшим, тут ничего не попишешь.

– Ненавижу тебя! – прошипела, – Не прощу.

– Не можешь простить мне убийство врага? – усмехнулся Кайвин, – А его быстро простила? Того, кто истреблял целые города, кто не щадил ни детей, ни женщин, его ты простила?

Мне нечего было ответить. Кайвин прав, я ведь и сама хотела убить миражского лорда, вот только не сумела. А он смог. Смог сделать то, чего не смогла я. И это правильно, вот только отчего же мне теперь так больно? Будто я предала…

Мы свободно прошли через ворота.

За воротами стало холоднее. Морозный ветер хлестал по лицу, не давал слезам течь по щекам. Я молчала, стиснув зубы. Разум твердил, что Кайвин прав, что теперь война закончится, но меня это ничуть не успокаивало.

Мир казался ужасным, несправедливым.