Кровь ведьмы

Обернулась. Чудище показывало на выход. Нужно уходить, наверное, это он пытался сказать. Дергал так агрессивно, что ткань затрещала. Момр явно паниковал.

– Я вернусь, – прошептала Кайвину, – Я найду способ вытащить тебя и вернусь.

Не отрывая взгляда от стены, я, влекомая момром, попятилась назад. Нужно заставить Дайна освободить его. Да и он ли это вообще с ним сделал? Может, момры какие…

– Что ты здесь делаешь? – громко окликнул знакомый голос. Только звучал он сейчас не так мягко, как обычно.

Вскрикнула, вцепилась в плечо момра, позабыв о брезгливости. Теперь я искала защиту у чудища, но тот сам попытался спрятаться за мою юбку.

У Дайна были совершенно ужасные глаза. Они мерцали в полумраке жутко фиолетовым светом.

– Я? – спросила, хлопнув ресницами, – Ничего. Случайно забрела. Может, я пойду уже?

– Не ври, ведьма, – строго произнес Дайн, а потом обратил взгляд к момру, – Ты!

– У-ы, – помотал головой Скрыж, тыча пальцем в меня.

– Не ожидал от тебя.

А потом он схватил меня за руку, дернул, притянув к себе.

– Тебе не стоило этого видеть, – я кожей ощущала ледяное дыхание.

– Зачем, Дайн? Что он тебе сделал?

– Тебе не стоило спускаться в подземелье. Скрыж показал?

– Ы-и, – жалобно пискнул монстр.

– Ну, хорошо, – Дайн вдруг улыбнулся, обнажив острые зубы, – А теперь мы уйдем отсюда, и ты больше не станешь об этом думать. Как там Мурчелла? Скрыж покормил ее сегодня? – он уводил меня все дальше от Кайвина, а я отчего-то не могла сопротивляться, – Знаешь, почему бы тебе не позавтракать сегодня в саду? Прекрасная погода сегодня выдалась.

Я шла за ним как завороженная. Голос звучал как музыка, убаюкивал, в голове появлялась пустота. И страх вдруг покинул меня, стало так хорошо и спокойно.

Даже не заметила, как воздух стал свежим, чистым, больше не пахло подвальной затхлостью.

Туман в мыслях, ощущаю, как что-то важное упускаю. Но разве что-то случилось? Вот я сижу за небольшим круглым столом, а момр подает завтрак. Я ведь, и впрямь, проголодалась.

Напротив сидит Дайн, ему ничего не подают, он не ест и не пьет, я знаю. А у меня в тарелке, кажется, пудинг. Только я не чувствую вкуса.