Кровь ведьмы

Неприятно понимать, что никакая я не хорошая, а, может, и вообще очень даже плохая, если смотреть с твоей стороны, – умолкла, потому что запуталась, от того разозлилась, – Думаешь, что я дурочка?

Дайн рассмеялся, а закончив веселиться, произнес:

– Ты не дурочка, просто взрослеешь очень медленно. А в период взросления всем нужно четко понимать, где добро, а где зло, чтоб одно с другим случайно не перепутать, – он умолк, отвел взгляд и, наконец, убрал раскаленную руку с моего бедра, – Просто тебе не повезло с эпохой.

Мне жаль…

– В каком смысле? Что не так с эпохой.

– Ведьм больше нет. Некому воспитать тебя и обучить.

– И куда же они делись? Я думала ведьмы – этот такие злобные старухи, которые что-то там колдуют и всем вредят.

– Ведьмы не обладают какой-либо силой. Не было никакой магии, никаких сверхъестественных способностей. Ведьмы лишь ведали то, что недоступно другим. Это знание делало их сильными и мудрыми правителями. Пока не пришли дикари… Теперь мы довольствуемся лишь тем, что осталось от эпохи ведьм.

– А ты? Ты тоже ведьмак?

– Нет, – улыбнулся Дайн и коснулся тыльной стороной ладони моего лица, – Я… – он отчего-то замялся, – Я – совсем другое. Но я постараюсь обучить тебя. Хотя бы тому, что сам знаю.

Непосильная тяжесть отступила, я вновь могла пошевелиться, хотя бы на бок перевернуться, привстав немного.

На стене плясали тени от дрожащих огоньков канделябра. За окном что-то вспыхнуло и погасло. Загрохотало. Где-то вдалеке разыгралась гроза.

Странная гроза. Полыхнуло ярким цветным светом. И не фиолетовый, и не розовый, и не синий, что-то среднее. Как та воронка, что висела над ложем. Такой необычный цвет, что любая попытка описать будет неточной. Слишком приблизительной. В человеческом языке для такого цвета просто нет названия. И от этого почему-то жутко делалось. Я задрожала, плечами передернула, а кожа стала гусиной. Но пугала меня не далекая гроза. Просто глаза у Дайна точно такого же цвет. И я старалась избегать его взгляда.

– Вот и все, – произнес он с улыбкой, – Ты больше не больна.

Он вдруг подсунул руки мне под спину и притянул к себе. Заставил сесть. Но вышло так, что я оказалась у него на коленях.

Коротко вскрикнула. Мне стало жарко, хоть руки у него уже были холодные, но мое лицо словно горело. Я вновь нечаянно взглянула в его глаза. Отвернулась, ощущая, как кровь приливает к лицу. А в груди будто сжатая пружина, раскручиваясь, ускоряет бег сердца.