Кровь ведьмы

Но он все воспринял по-своему и, кажется, начал злиться.

– Ты тупой? – спросил он и посмотрел так, будто сейчас сам меня сожрет.

– Ага, – зачем-то согласилась я.

И тут здоровяк приблизился, схватил меня за шиворот и потащил к костру силком.

– Пусти! – взвизгнула, но Гарвену было уже все равно. – Пусти, говорю!

Он грубо швырнул меня прямо на землю, дотащив до костра. В нос ударил приятный запах чего-то мясного. Рот наполнился слюной.

– Садись и жри, – скомандовал лысый.

– Ой, кто к нам пожаловал, – издевательски протянул длинный тощий парень, имени которого я не знала, но, кажется, нас везли в одной телеге.

– Заткнись, Орханд, – толкнул его Гарвен. – Заткнись и налей Рену похлебку. А то станешь следующей жертвой.

Это что вообще было? Лысый за меня заступился? Нет, я никогда не пойму мужчин.

У девушек все как-то проще. Если назвала подругу тупой, то это уже не подруга совсем. Если пообещала шею свернуть, то обходи ее стороной. Но чаще вслух такого не говорят. А тут… я даже не знаю, как на это реагировать.

Все перевернуто с ног на голову. Обещал шею свернуть, но распорядился налить мне похлебки. Обзывается, но не прогоняет. И я даже не могу понять, обидеться мне нужно, как это принято у девушек, или дать сдачи? Или вообще не обращать внимания? А, может, я правда для них слишком тупая? А на правду не обижаются.

Дварханд протянул мне миску, молча, надменно. Опять, наверное, издевается. Только я уже совсем ничего не понимала. Схватив миску, отползла подальше от компании.

Похлебка оказалась так себе, но лучше, чем ничего. А на пустой желудок любая отрава покажется божественной пищей.

Насытившись вдоволь, я даже иначе взглянула на своих спутников. Мне они показались не такими уж и плохими. Просто я выросла в другой среде. Хоть я и не принадлежу к аристократии, мое воспитание никак нельзя было назвать крестьянским. Меня и грамоте обучали, и этикету, хоть я постоянно его нарушала. И к тяжелой работе, от которой, как известно, грубеет натура, я приучена не была, хоть и не жили мы богато.

После завтрака заняться мне тут было решительно нечем, и я украдкой стащила из кучи железа небольшой кинжальчик, потом отыскала подходящую деревяшку, из тех, что были заготовлены на дрова, вернулась в свой угол и принялась вырезать фигурку.

У меня опять выходила кошечка, и жизнь вновь начала казаться мне прекрасной и удивительной. Пока кто-то грубо не пнул меня сапогом. Я подняла взгляд на троих парней, имен которых не знала.