Кровь ведьмы

Я не совсем поняла, почему на прием следует записываться, но дальше стало ясно, что к барону просто так не попасть. Нас встретил толстенький коротышка в дорогих одеждах. Я протянула грамоту ему, но тот замахал руками.

– Нет-нет, мне депеша не нужна. Назовите имена, – он раскрыл толстую книгу, лежавшую на столе. – И цель визита. И откуда вы.

– Ренхард из Апенштода. Принес депешу от лорда Гратенмакта, – быстро проговорила я, и толстяк уставился на Верханда.

– Арвен из Апенштода, – зачем-то представился чужим именем мой спутник, – Я с Реном.

– Так не пойдет, – покачал головой толстяк. – Раз у тебя никакого дела к барону нет, записываю только одного. Нечего толпой к Его Милости шастать. А теперь идите отсюда.

– Так, когда меня барон примет? – спросила я.

– Приходите завтра. Я доложу, и если Его Милость сочтет цель твоего визита важной, он примет. А теперь уходите. Нечего людей от дел отвлекать, – и он поспешно нас выпроводил.

– А если он не сочтет цель визита важной? – спросил Верханд, едва мы вышли из замка.

– Не знаю, – пожала плечами. – А почему ты назвался Арвеном?

– А ты не понимаешь? Меня же могут повесить.

– Но ты ведь так подставляешь Арвена. Зачем было называться именем другого человека? Ты не мог придумать себе вымышленное?

– Как-то не подумал. Первое, что в голову взбрело, ляпнул.

– Ты бы еще лордом назвался. А что? Кольцо его наденешь, скажешь, что ты он и есть, – рассмеялась.

– Если барон откажется принять, так и сделаю.

– Куда теперь пойдем? У меня есть немного денег.

– Как куда? В таверну!

В мошне, что оставил мне Кайвин, звенело достаточно монет. А от одной мысли о возможности поспать в кровати, я начала зевать. И никакой выпивки. Поедим, и в комнаты.

А еще, неплохо бы рану промыть. Беспокоит она меня все сильней. Сунула руку под акетон – кожа горячая. И Верханда следовало бы осмотреть, у него все же был перелом, а его еще и подвешивали.

Таверну не выбирали. Приглянулась вывеска с надписью «Веселая крыса». Не то, чтоб я крыс жаловала, но кто-то выжег на вывеске забавную крысиную морду.

Сняла акетон и начала разматывать повязку. Едва успела прикрыться, когда вошел подавальщик. Не то, чтоб я оставалась без одежды, но верхняя рубаха разодрана, а камиза откровенно женская. Но тот поставил на табурет таз с кипятком и удалился. И я решила, что ехидная усмешка мне лишь привиделась.