Кровь ведьмы

И мне будет очень не хватать твоей похлебки. Жаль, что ты оказался предателем.

– Я не хотел! Они заставили! Это все клирики! – его голос срывался на визг

– Зачем ты шел за мной? – спросила.

– Я не хотел, Рен!

На плечо опустилась рука Дервина.

– Где монастырь клириков?

– Я не знаю! Рен, скажи! – вновь вскрикнул Верханд.

– Да чего ты пристал ко мне! – вскрикнула, отвела взгляд.

– Откуда он знает тебя? – спросил длинный.

– Были в одном отряде при битве на реке Трелл. Кухарем служил.

– Когда-то мы и клирики были на одной стороне, – произнес Дервин.

– А источник? – пробормотала я. – Источник нужно отдать миражцам, он опасен.

– Не тебе в это лезть. И не мне. Пусть власть имущие сами разбираются.

– Но дохнуть за них должны мы? Я не стану воевать против миражцев!

– Тогда я тебя повешу, – улыбнулся длинный. – Как дезертира.

Под его тяжелым взглядом сразу как-то захотелось сгорбиться. Я высвободилась из-под его руки и ушла к костру.

Верханд кричал. Страшно. Я зажимала уши, чтобы не слышать. Он все время звал меня по имени.

Но я так и не решилась больше подойти. Если бы мы встретились иначе, если бы на нем не было балахона клирика, если бы он не шел за мной, возможно, я бы и вступилась за Верханда. Но слишком уж много фактов говорило против него. И потому я ни слова не сказала, пока его пытали.

Крики стихли внезапно. И я подумала, что Верханд умер.

Дервин прошел мимо, затем повернулся ко мне, опустился рядом.

– Ничего он не знает. Сказал только, что монастырь где-то на острове. В море.

А море большое.

– Он… – я не смогла выдавить терзавший меня вопрос.

– Да жив он, в обмороке.

– Сильно пытали?

– Да так, слегка припугнули, – Дервин махнул рукой. А мне на душе стало легче оттого, что парень все-таки жив.

– И что теперь с ним будет?

– Виселица или каторжные работы. Пусть барон сам решает.

– И он пойдет с нами? До Диосэверштода?

– А куда ему деваться? Он сказал, что должен был вернуть тебя Двуликим. Сказал, что ты – ведьма.­ ­­Он это всерьез?

– Боюсь, что всерьез.

Вот только до этого он говорил, что Двуликие – означает двое. И вторым должны были сделать его самого. Поэтому я не понимаю, почему он опять примкнул к клирикам.

– Да кто ж этих чернорясых поймет?

Верханда привязали к дереву. Связали руки, и длинный конец веревки обмотали вокруг столба. Он мог сидеть или лежать в корнях дерева. На лице виднелся след от каленого железа. Сейчас он лежал, будто бы просто спал. Когда Дервин ушел, я подошла к нему. Тронула за плечо.