Кровь ведьмы

Просто, очень переживаем за тебя.

– У меня все хорошо, – сухо ответила. – Но сейчас мне нужно отыскать Керха. И сделать так, чтоб война закончилась.

– А теперь в таверну, – Кайвин обнял меня за плечи.

– В таверну?! – глаза мамы стали совсем круглыми. – Девушку? Да вы с ума сошли!

– А кто узнает-то? – пожал плечами Кайв. – Знакомьтесь, Ренхард, – он засмеялся, вот только маме это смешным не показалось. – А если кто косо посмотрит, так Рен его пристрелит. Все ж знают, белку со ста шагов в глаз бьет, – и он снова расхохотался.

Высвободившись из дружеских объятий Кайвина, взгромоздилась в седло.

– Я еще вернусь! – крикнула маме.

Она не ответила. Я обернулась, заметила, как она прикрыла рот рукой и грустно посмотрела мне в след. Эх, кажется, теперь они в полной мере осознали, что я – позор семьи. Что ж, кто-то должен быть позором.

– Мы, и впрямь, в таверну? – спросил Верханд, когда мы вчетвером ехали верхом по пустынному городу.

– Ага, – кивнул Кайвин. – Еда, мягкая постель, выпивка. Только Рену не наливать, – и он снова захохотал.

Только смех его теперь казался мне неестественным, каким-то нервным.

– Я знаю тут одно место, – произнес Арвен. – Вам понравится. Лишь бы их не разграбили. Заодно узнаем, кто на город напал. Что-то мне подсказывает, это не те ожившие мертвецы. Наемники или вовсе наши мародерствуют.

– Мне тоже показалась странным, что люди, вообще, тут выжили, – заговорил Верханд. – Гратенштод миражцы опустошили, а тут живые есть. Странно это как-то.

– Думаешь, свои же?

– А почему нет? Надо же им пополнять обозы, вот и мародерствуют.

Меня одолевали двоякие чувства. С одной стороны хорошо вернуться в родной город, найти родителей в добром здравии, а с другой – будто бы вернулась совсем не я. Будто бы та девушка, что жила здесь, вырезала фигурки из дерева, читала свитки со сказаниями, складывала домики из палочек – давно умерла. А меня почему-то принимают за нее. Как раз сейчас мы проезжали мимо лавки бардов, но у меня не возникло никакого желания туда заглянуть.

Что может быть интересного в тех историях, когда я воочию видела гварха, армию мертвецов, видела смерть, кровь, даже сама убивала. Нет ничего романтичного в этих историях о великих сражениях. Нет никакой красоты в смерти. Это всегда больно, грязно и отвратительно. Нельзя умереть красиво, смерть уродует, превращает нас кучку гниющего мяса и все. Я больше не хочу читать об этом высокопарных строк. Отвратительно преподносить войну как нечто возвышенное.