Герцогиня

Он неслышно прошел сквозь ворота, помедлил на входе в широкий внутренний двор, огляделся. Напротив возвышался древний храм, где проводились службы, с тяжелыми скругленными сводами, сложенный из каменных глыб. По правую руку темнело здание более новое, о двух этажах, кое-где розоватым светились маленькие окна, пятнышки уюта и спокойствия посреди холодной, полной страхов и отчаяния ночи.

Максимус пересек мощеный булыжником двор, нашел вход, который тоже не был заперт. Дальше начинался пустой коридор, кое-где слабо подсвеченный абраксом.

Бесшумно двигаясь вперед, он вслушивался в происходящее за закрытыми дверями. Кое-где молились, громко, исступленно. Где-то царила тишина. 

Снова начали одолевать сомнения.

Зачем он здесь?

Неужели правда собрался убить молодого Посвященного?

Зло порождает зло. Тебе бы, мистер Тал, прислушаться к словам брата Верджила…

Максимус только зубами скрипнул.

Он замедлил шаг, поравнявшись с выцветшей фреской. Вот оно, «Нисхождение». На штукатурке был запечатлен известный сюжет – о том, как двенадцать ангелов спустились с небес и даровали первым людям разум и милосердие.

Максимус невольно хмыкнул.

Если уж людям и раздавалось это самое милосердие, герцог Вилмер точно опоздал к раздаче…

Он неслышно подошел к двери в келью, где должен был находиться брат Верджил.

Аккуратно, не делая лишних движений, взялся за железное кольцо, потянул на себя. В открывшуюся щель увидел, что в келье светло, и что молодой Посвященный сидит к нему спиной за столом и торопливо пишет. Серое одеяние смешно топорщилось меж острых лопаток и было явно не по размеру.

Максимус несколько мгновений наблюдал за сгорбленной спиной и скупыми движениями длинного гусиного пера, затем быстро скользнул внутрь и плотно прикрыл дверь.

«Знает, что это я», - мелькнула совершенно безрадостная мысль, - «и знает, зачем я здесь».

Ему понадобилось мгновение, чтобы рвануть из ножен верный нож.

Он уже почти ощущал, как лезвие вспарывает парню горло. Легко, как подогретое масло.

…Но не успел.

Его накрыло жаркой волной боли, распирающей, заставляющей горло сжаться в спазмах. 

«Черт», - успел подумать Максимус.