(Не) один

Но мамин брат сказал, что они задолжали Семье, и что должны им отдать меня.

 — Зачем?

 — Вся моя ценность — это мой магический потенциал. Ни за чем другим я дяде не нужен. Я — ценная инвестиция. Чем больше в семье магов, чем они сильнее, тем выше Бейло в иерархии других семей. Это значит больше возможностей, больше власти, денег, и далее по списку.

 — И родители вот так просто отдали тебя?

 — Нет.

 — В смысле? Но ты же...

 — Когда ты мёртв, возможности резко уменьшаются, знаешь.

Это сюр какой-то.

Я точно всё правильно поняла? Дядя Марка убил его родителей?

 — Дядя хотел заполучить меня в Семью. И он это получил.

 — Это бесчеловечно...

 — Всё согласно договору. Я был условием свободы с самого начала. Формально всё...

 — Это средневековье! Безумие! Бред! — меня прорвало. — Как можно поступать так с людьми!..

Марк холодно глянул на меня, и я заткнулась.

 — Как видишь, моя любовь к дяде безгранична. — Сказал он.

Я зажмурилась и опустила голову на колени.

Зачем, зачем ты вообще появился в моей жизни?

Ты потерял так много, а что потеряю я?

Глава 16. Ведьма

Девочка меня не замечала.

Я уверена, что она отлично видела, как я неловко топчусь в галерее, как рассматриваю чёрные камни под ногами, как боязливо оглядываю через узкий проём в стене распростертый внизу город, как хмурюсь и кусаю губы.

Она не то что бы игнорировала меня… Скорее, просто ей было всё равно.

По-подростковому нескладная и до смешного серьёзная, она чертила перед собой светящийся в воздухе узор.

Когда-то, когда я проводила у бабушки много времени в летние каникулы, по утрам валялась в кровати и рассматривала ковёр на стене. Сложный геометрический рисунок с растительными мотивами, абсолютно симметричный, как отражение стеклышек в калейдоскопе, огромный, в два моих тогдашних роста, он пугал меня и завораживал.

Сейчас перед моими глазами рождался потрясающей сложности и красоты магический ковёр. Но даже я поняла, что что-то пошло не так, когда один из узелков вывернул всю картинку наизнанку и разорвался.

 — Че вздыхаешь? — Интонация резкая, но голос приятный.

Она внимательно посмотрела на меня.

 — Эм… — Мне было сказано молчать, ждать, ни к чему не прикасаться. — Я болела за тебя.

Девочка презрительно вскинула брови. Сделай она лицо попроще, наверное, можно было бы назвать её симпатичной.