Чулки из страны пауков

«Счастливицы», коим судьба уготовила нести свечи, начиная с восьмидесятой и выше, могли намыливать веревку и присматривать подходящую осину: едва ли подобная дама могла бы рассчитывать на высокое положение в обществе. 

Насчет владелиц последних, «замыкающих» свечей, думаю, все уже поняли. 

Я была в императорском дворце лишь однажды, благодаря моей наставнице (она об этом пожалела, поверьте), а вовсе не своей не слишком удачливой матушке. И эта не та история, которую рассказывают в приличном обществе.

— Господа и дамы, через час мы уже должны быть на окраине Человечинки! — напомнил Марко, едва сдерживая зевоту.

 

Общество консула наводило на него тоску. 

— «Человечинки»!.. Мальчик мой, не уподобляйся базарным бабкам! — возмущенно вскричал старик. — Это место называется «Суверенная Территория Великой и Славной Империи Людей в Паукарии», и никак иначе!

— Так уж и «суверенная»! — хмыкнул Марко. — Стоит солнцу скрыться за горизонтом, наши паучки шляются, где хотят.  

— Мне показалось, Голос Тхирасака не любит ждать! — осторожно заметила я.

— Подождёт, — махнул рукой старик. — Он и так слишком много о себе думает. Считает, что именно Голоса — связующий мостик между двумя расами. А я считаю их монстрами, такими же, как ткачи!

— Ну-ну, не будем делать поспешных выводов, — примирительно заметил Марко. — Пауки не умеют говорить, и если бы не их спутники, мы бы даже не знали, что у них на уме. 

— Если следовать твоей логике, можно и ритуал принятия гражданства считать за благо!Вздор!

Каждый человек, прибывший в Страну Пауков, мог стать её гражданином, сыном или дочерью Тхепхи.

Это было одним из условий мирного договора между людьми и ткачами — и едва ли не самым важным. Поговаривали, что полноправные граждане не знали нужды, живя в роскоши и праздности. И если кто-то задастся вопросом, почему все голодные крестьяне, нищие и обычные проходимцы не сбегут в королевство ткачей за лучшей жизнью, ответ будет прост и жесток, как удар топора палача.

Паукари примут заблудшее человеческое дитя в своё семейство.

Или…

Или кровь его, соки его, кости его, станут пищей для ткачей, жемчужиной славного пиршества их.

Получи всё, что хочешь, или умри. Третьего не дано. Критерии выбора были ведомы одним лишь паукари. Женщина, ребёнок, старик… для ткачей всё едино. Они не испытывают угрызений совести, пожирая своих жертв. 

Я бы скорее выхлебала весь яд из коллекции моей наставницы, чем рискнула пройти ритуал принятия гражданства.