Рок неизбежности

 Кто верёвкой, а кто и добрым словом вёл домой своих кормилиц, а когда Мара наконец-таки спустилась с верхотуры обзорной башни, Ленточка стояла уже одна-одинёшенька и жалобно мычала от тяжести наеденного вымени.

– Тихо-тихо, – поглаживая и понукая, успокаивала Ленточку Мара. – Сейчас придём домой, я тебя выдою, потерпи. 

– Ага, как же, выдоишь, – послышался сзади насмешливый голос юноши. – Смотрю, рученьки-то твои не для работы сделаны! Ни мозолей, ни грязи, хоть сейчас под венец.

 Лаз-надоеда, старший сынок торговца драконьей кожей Гласа Полушки.

Ох и нудный он! Этой весной даже свататься приходил к батюшке, но, благодарение старым богам, ничего у него не вышло. Может, Лаз и стал бы хорошим мужем, если б урезонил свой скверный характер, но лучше уж для другой. Мара понимала, что никогда не полюбит такого, как Лаз. Хоть он и прослужил на Рубеже положенные юношам три года, но по возвращении остался прежним: хамоватым грубияном, не оставлявшим попыток понравится ей.

Он привёз из Новэя подарки, раздарив всей своей родне, а для Мары приготовил особый дар. Оберег Сварога, выкованный, как он сказал, в Синем Пламени лично Верховным южным магом и отданным Лазу за что-то там «героическое».

Ха! Герой нашёлся!

Мара отвернулась, не обращая внимания на заигрывания юноши, продолжая вести Ленточку домой. Она каждое утро снимала оберег – или кладя его на стол, или выбрасывая за околицу, или топя в колодце, но на следующее утро Звезда Сварога вновь висела у неё на шее, радуя глаз рунными узорами…

«Неужели Лаз из тех, кто отринул древние заветы богини Лады и верит в чуждых словянам богов? Неужели, прикрываясь именем Сварога, Лаз решил поставить на ней клеймо собственности, подарив колдовскую вещь?» 

Юноша подбежал сзади и вытащил из-за спины букет огнецвета.

– Держи, – протянул он подарок. – Цветы порадуют твой глаз, но не сравнятся с красотой. 

«Вот подлиза! – мысленно фыркнула Мара, продолжая держаться отстранённо. – Всё равно не люб ты мне!»

Лаз понял: букет не приглянулся, хотя девчата-подружки говорили: «Мара без ума от огнецвета».