Ты нас вспомнишь

Машка еще чуть-чуть поерзала, всем своим видом говоря: «Сидала я и не на таких пыточных инструментах, ага! Да хотя бы любую дискотеку взять, там стульчики около бара дадут сто очков форы этому стулу!», и скептически воззрилась на того, по ком страдала ее подруга. Вернее, на одного из них.

– Мне вот интересно, зачем вы Лину вообще отпустили, а? Такой интересный, сильный на первый взгляд мужчина, а ничего не сделали. Нет бы стукнуть кулаком по столу, сказать «Моя!» и в койку, и все, никаких проблем.

– Простите? – недоуменно переспросил Вадим Николаевич.

Если Машильда ставила себе целью разбить ледяную корку спокойствия, окружающего «высокого начальника», то она своего добилась – ледяная корка не только дала трещину, она вся ими покрылась, готовая вот-вот рассыпаться или наоборот, спечься в единый монолит.

– Думаю, вы меня поняли с первого раза, – спокойно отозвалась девушка. – Вы же знаете Лину – она мятущаяся натура, ей нельзя давать полную свободу выбора, она в ней просто утонет.

– По-моему, это не ваше дело, – отрезал Вадим Николаевич, быстро вернувший себе самообладание.

– Мое, – упрямо возразила Машка. – Вы мне, конечно, не нравитесь, но я не могу смотреть, как подруга пропадает. Да через нее скоро на просвет можно будет смотреть! Так что вы либо объяснитесь с ней, либо я сама пойду и скажу, что она вам не нужна. Пусть обратно Олега привечает.

– Вы забываетесь, – на щеках мужчины заходили злые желваки.

– Не думаю. Ради Лины я еще и не такое пойду. И еще, – Машка поднялась и уперлась руками на столешницу, склонившись к бесстрастному лицу, схожему с мраморной маской. – Если вы ей сделаете больно, я вас из-под земли достану. Вам понятно?

Вадим Николаевич некоторое время молчал, изучая девушку как какой-то странный, впервые встреченный, экзотический объект. Оставалось впечатление, что если бы заговорило выставленное в музее копье африканского аборигена, то это его удивило бы меньше, чем какая-то пигалица, посмевшая высказывать подобные вещи.

– Я понял вас, – Вадим Николаевич первым нарушил тишину, почти звенящую упругой, натянутой тетивой, вот-вот готовой лопнуть. – И внимательно рассмотрю все ваши аргументы. А теперь, если вам больше нечего сказать, прошу покинуть мой кабинет.

– Ой! Ужас какой! Я ее убью! – Лина прижала ладони к горящим щекам.