Ты нас вспомнишь

Как я понимаю, ты сказал все, что хотел, я тебя выслушала. Моя личная, – Лина не смогла не подбавить язвительности в голос, выделяя «личная», – жизнь тебя больше не касается. Впрочем, и любая другая. Ты меня бросил, а сейчас имеешь наглость ревновать и плести всякую чушь, лишь бы запятнать того, с кем я встречаюсь? Не выйдет. Уходи. Немедленно. Сейчас же!

Злость и обида на себя и весь мир копились гневными слезами, грозя вот-вот вырваться наружу, и одновременно придавали сил. Даже вся привлекательность Олега куда-то испарилась, оставив обнаженную во всей своей неприглядности суть разговора, которую Лина только что и высказала.

– Нет, – Олег поднялся – медленно, с пластичностью огромного тигра, готового мгновенно сорваться с места. – Это неправда. 

– Что именно? – вытянувшись звенящей струной, до боли сжав кулаки, Лина была готова защищать себя и свой с таким трудом воссозданный из руин мир. Пусть в нем не было место сумасшедшим фейерверкам, но зато не существовало и предательство.

– То, что ты подумала, – Олег настороженно наблюдал за ней, как кот за птичкой, но не для того, чтобы поймать и сломать шею, а чтобы защитить от себя самой, если глупый цыпленок вдруг вздумает сигануть вниз с ветки или напасть на противника.

– Мои слова – правда. Я могу доказать.

– Что именно правда? Что тебя попросили меня бросить? – Лина не понимала, как держится. Девушке казалось, что еще чуть-чуть, и нечто внутри лопнет с окончательной безвозвратностью потери чего-то очень важного.

– Да.

Продолжая держать ситуацию под напряженным контролем, Олег потянулся за мобильным. Одна кнопка, номер на быстром наборе. Простенькая, почти веселенькая мелодия – семь звуковых сигналов разной тональности, вывод звонка на динамик и…

– Слушаю.

Лина застыла. Этот голос – она узнала бы его из тысяч других. Спокойный, прохладный, отстраненный – почти всегда. Пока не шепчет на ухо странно-изысканные комплименты на грани скабрезности. Такие, от которых вспыхиваешь до корней волос и сводит желанием живот, но не переходящие за грань, когда становится мерзко или противно.

– Вадим, я вернулся.

 Олег не сводил выжидательного взгляда с Лины, а она… Она не могла поверить своим ушам. 

– Зачем? Я велел тебе оставаться на месте. Мне казалось, я все разъяснил, и ты согласился с доводами. 

– Они разумны. Но я не согласен. Я вернулся. Все, разговор окончен.

– Ол… 

Разговор грубо оборвался нажатой кнопкой «Отбой».