Ты нас вспомнишь

Попытки увещевать себя, дуреху такую, вновь поведшуюся непонятно на что, не приносили никакого успеха, только угнетали.

Чайник тихонько запел, заставив девушку вздрогнуть и потянуться выключить плиту. 

– Лина… – Олег не нашел ничего лучше, как заговорить именно в этот момент, заставив ее дернуться. Почти опрокинутая и пойманная в последний момент чашка жалобно зазвенела о блюдце.

– Извини. Вечно у тебя из-за меня одни неприятности, – глядя на разлитую чайную лужицу, Олег взъерошил волосы смущенным жестом. Лина поспешно опустила взгляд и, сжав губы, уставилась на идущую волнами поверхность чая.

Воспоминания… Так уж устроена человеческая память, что хорошие воспоминания навсегда не уходят, навечно оставаясь отблесками – яркими или не очень, правдивыми или нарядно-приукрашенными, живыми или плоскими выцветшими фотографиями. Чтобы выжить, человеку нужно за что-то цепляться, и воспоминания зачастую служат спасательным кругом, который не даст утонуть, либо камнем, окончательно утянущем на дно, если в настоящем не осталось ничего и никого, кто мог бы разделить их – только сами воспоминания.  

Закатанные белые рукава обнажали предплечья, и Лина без труда могла представить, что было бы, если бы рубашки не было совсем. Со всей четкостью и ясностью, каждой частичкой своей кожи – как перекатываются мышцы, когда Олег опускает руки и притягивает к себе, обнимая… Это было невыносимо. Надо бы его поторопить. Пусть рассказывает все, что хотел, и уходит прочь, но запутавшаяся девушка не могла вымолвить ни слова, продолжая упорно гипнотизировать свою чашку.

 

Он ее бросил. Ведь так? Беспардонно и жестоко обошелся. Но почему же так больно и тянет к нему?..

– Лина… Наверное, для начала я должен извиниться, – начал было Олег, но девушка не выдержала и судорожно хмыкнула. Хотя со стороны могло показаться, что она всхлипнула.

– Прости… – Олег потянулся вперед, но на полпути замер. Рука бессильно опустилась на стол. – Прости. Я не хотел. Но я был вынужден.

– Сейчас ты скажешь, что ты – международный шпион и сделал все лишь потому, что хотел сохранить мою жизнь, – нервно усмехнулась Лина, все еще не осмеливаясь поднять взгляд.

– С чего ты… – удивленно отозвался Олег, не ожидавший подобных выводов или поворота разговора. – Нет, конечно. Все намного прозаичнее. И я выступаю в не очень хорошем свете, – горький смешок полнился раскаянием и самобичеванием. – Наверное, как трус. Не знаю. Просто… Мне приказали бросить тебя и уехать.

Лина в шоке подняла голову.