Ты нас вспомнишь

 

– Да-да, конечно, – сбросив с себя оцепенение, заторопилась Лина, даже не возмутившись бесцеремонному вторжению в ее номер. 

Осознание некорректного поведения начальника (действительно, ввалился как к себе домой!) пришло позже, когда набойки каблучков звонко и уверенно цокали по мраморному холлу отеля. Мрачно добавляя начальству отрицательных баллов за его поведение, Лина, уже уверенно чувствующая себя на каблуках на любой поверхности (как оказалось, достаточно просто купить дорогую, хорошую модель ровно по ноге, и почти все проблемы пропадают!), не обращала внимания на скользкость пола.

А зря! Всего-то оказался нужен лишь один отпечаток мокрого ботинка – дождь за окном таки зарядил. 

Падение вышло на редкость феерическим и включило в себя полет в неизведанные дали папки, несмотря на замочек радостно распахнувшей свои «крылья», и полет в другие неизведанные дали Лины. По законам физики папка радостно взмыла вверх, а девушка, нелепо взмахнувшая руками – вниз. Однако неминуемому и жутко обидному и унизительному столкновению с полом помешал другой закон – рыцарства и галантности.

– Лина… – девушка, беспомощно хлопающая ресницами, так и не успела толком осознать, каким образом она очутилась в объятиях начальника, – если вы хотели оказаться в моих руках, то могли бы просто сказать, а не устраивать… это…

Вадим Николаевич обвел взглядом холл. От двери уже спешил на помощь молоденький швейцар, а многочисленные гости и постояльцы отеля замерли, обернувшись на короткий непроизвольный вскрик девушки перед падением.

Кто-то откровенно пялился, кто-то, занятый своими делами, лишь мельком глянул, кто-то проявил воспитанность и принялся собирать бумаги или просто отвел взгляд. 

Лина сглотнула. Первая пришедшая мысль оказалась о том, что как же хорошо, что вскриком оказалось банальное «Ой!», а не что покрепче. Скорее всего, русский никто вокруг и не знал, но все равно – стыдобища какая! Была бы. А следом мозг донес высказывание начальства…

Лина вспыхнула и замерла столбом, не зная, как отреагировать на подобное заявление.

Не вырываться же у всех на глазах из крепко обнимающих ее рук! Совсем неприлично будет выглядеть.

– Да я вовсе не… – начала с возмущением девушка, но, разглядев во взгляде серо-зеленых глаз иронию, поперхнулась воздухом, окончательно смешавшись.

– Ваши документы, мадемуазель, – нелепость ситуации разрешилась швейцаром, почтительно протягивающим папку и собранные по всему холлу листы бумаги.