Ты нас вспомнишь

И Олега пожирает взглядом, не обращая на посетительницу ни малейшего внимания, нахалка!

– Да, конечно, – Олег тут же заулыбался, чем вызвал у Лины еще один толчок ревности, в которой она не хотела признаваться даже самой себе. – Мне, пожалуйста, просто кофе, а даме капучино и?..

Олег вопросительно глянул на Лину. Та уже успела совладать с собой, лишь штрих обиды остался на поджатых губах и во взгляде.

– Графские развалины, – с некоторой мстительностью отозвалась Лина, почему-то представляя в этих самых развалинах барыню со стены дома и развязную официантку, которую барыня учит уму-разуму.

– Черный кофе, капучино и «Графские развалины», – официантка, чья форменная одежда дивно пародировала наряд Коломбины, затрепетала ресницами на Олега, а Лина с еще больше мстительностью подумала, что если эта фифа и знает, кто такая Коломбина, то про Скарамучча точно не слышала.

Когда официантка удалилась, Лина окончательно выдохнула, подивившись самой себе, и принялась аккуратно складывать шахматы.

– Давай помогу, – смуглые пальцы с аккуратными ногтями, подбирающие фигурки, как бы невзначай касались ее, и с каждым прикосновением Лину все меньше заботили какие-то странные дома и глупые официантки. Главное – они пьют… Додумать мысль девушка не успела.

– Ваш кофе, – немелодичный голос, сопровождаемый звоном чашек и блюдец, шлепнутых на стол, вновь вторгся в их идиллию. И только тогда Лина осознала, что они с Олегом уже некоторое время просто сидят, взявшись за руки.

Каких трудов девушке стоило сдержать первый порыв выдернуть пальцы из ласковых и твердых рук описать невозможно, но Лина сдержалась. И от этого ее даже наполнила гордость – в первый момент. А во второй она уже сама над собой посмеялась – нашла, чем гордиться. Все же не в первый раз уже встречаются.

– Кофе. И потом пойдем смотреть на твои «мультики».

– Лина… ангел мой… моя принцесса… – негромким словам, почти молитве, еле слышной в полутьме комнаты, вторят жаркие поцелуи, проходящиеся сзади по шее, между лопатками, спускающиеся все ниже. 

И нет никакой возможности им противиться, нет никакой возможности их избежать, когда находишься в жарком кольце сильных мужских рук, когда чужое тело прижимает тебя, но не придавливает так, что невозможно дышать.