Ты нас вспомнишь

– Дальше рассказывать?

– Дальше? – с искренним удивлением переспросила Лина и призналась с обезоруживающей искренностью: – У меня все в голове перепуталось…

Но тут же добавила, испуганная мыслью «Вдруг после такого признания замолкнут?»:

– Но вы рассказывайте!

– Храбрый мой Лютик, – по-доброму усмехнулся Олег, продолжая медленно гладить любимую. – Это я должен был тебя защищать, а получилось наоборот.

– Мы должны были, – с непроницаемым лицом поправил брата Вадим.

Без очков, с расстегнутыми пуговками на рубашке, с растрепанными волосами и в старых, застиранных джинсах он выглядел непривычно.

Более… по-человечески. И даже неуловимое, почти незаметное сходство с Олегом, явно проступало.

Под успокаивающее потрескивание камина, в неверном пляшущем свете пламени Лина разглядывала Вадима – словно столкнулась с ним впервые. Разрез глаз, форма носа явно достались братьям от отца. Губы – от матерей. У старшего узкие, твердые даже на вид, у младшего – более мягкие и пухлые, как бы пошло по отношению к представителю мужского племени подобное ни звучало.

– Ты правильно поняла: Ангелика очень хотела тебя заполучить. Когда сестра осознала, что не в силах нас подчинить, она очень разозлилась, – Вадим улыбнулся так, что даже абсолютно неискушенному в физиогномике человеку становилось ясно, насколько его подобное событие порадовало.

Вадим неторопливо рассказывал, а Лютик боролась с дурацким желанием пощупать его уши. У Олега они были очень необычной формы – словно чуть-чуть заостренные кверху.

Интересно, у старшего такие же? Странно, но про уши она ничего не помнила. Да и «остроухость» Олега обнаружила после нескольких лет совместной жизни. В тот момент Лина легкомысленно отмахнулась от «аномалии» – мало ли, маг же, мог и мороком прикрываться, а теперь становилось интересно: она такая «крутая» становится, что начинает видеть сквозь морок, или уши действительно изменились?!

– Она всегда была вспыльчивой, чуть что – устраивала истерики и скандалы, посуда и подсвечники постоянно летали по дому.

Лина машинально кивнула – она помнила, как барыня с «картинок» запустила в стену статуэткой. Но все это стало уже историей, и не пугало, лишь возбуждало интерес.

– Но одно дело – привычные и во многом наигранные истерики, для того, чтобы добиться нужного ей, другое – злость и испуг. Она испугалась. Тебя, Лина. Того, что ты перехватила управление нами, и теперь не отдашь.