Ты нас вспомнишь

Она бы точно была миледи. Ведь вы ее любили. А она вас предала.

Так и не открывая глаз, Лина задумчиво замолчала, пытаясь забыть о давящей клубящейся тьме за спиной и отрешиться от нее.

– А я была бы Констанцией. Только тогда, в монастыре, вы успели меня спасти, не дали ей меня отравить и убить. Но и ее не убили, позволили убежать. А теперь она отравила вас, а меня хочет убить.

Лина уткнулась в мужчин. Мир потихоньку кружился, а тело становилось легким-легким, словно воздушный шарик, накачанный гелием.

– Она сказала, что отпустит, если я вас отдам. Но я ей не верю. Получит свое – и убьет меня. И вас. Она стала такой… Еще более странной. Интересно, а когда вы ее любили, она тоже была сумасшедшей? Или нет?

Речь девушки обретала запутанность и бессвязность, какая случается с клубком шерсти, который гонят по всем комнатам шаловливый котенок.

– Только я вас ей не отдам. Нееет… – протянула Лина, пьяно хихикнув.

Пространство обретало дополнительный размах и объем, раскачиваясь огромной лодочкой-качелями. Влево вверх – и вниз, со все увеличивающейся скоростью. Вправо вверх – и вниз. Амплитуда качаний нарастала, а девушка, словно не замечая странных пертурбаций, творящихся вокруг, цеплялась за фигуры, медленно, но верно покрывавшиеся странной рябью, и продолжала бормотать.

– Воот… А раз я Констанция, то по всем канонам жанра вы должны меня спасти. Добрые главные герои вечно попадают в разные передряги, а их спасают. Сами спасаются только злые главные героини. А добрых – спасают. Интересно, почему?

Сосредоточенно нахмурившись, Лина попыталась обхватить своих мужчин за шеи, но не получилось – руки плохо слушались и соскальзывали. Пришлось снова обхватить за талии.

Мир вокруг штормило, а девушку вслед за ним.

– А вы меня сейчас спасти не можете. Мне приходится вас спасать. Я что – плохая главная героиня, а не хорошая получаюсь, да? Наверное, плохая, раз люблю обоих.

Лина всхлипнула и произнесла строгим бабушкиным тоном:

– Это плохо и неправильно. Лина, тебе понятно?

Фыркнув, девушка кивнула самой себе, чуть не свалившись на пол, и выдохнула:

– Ой, что-то мне нехорошо… Но – надо держаться. Да.

И покачнулась с гордым видом.