Гарпия в Академии

Ар-теро предпочитали пользоваться только средствами, оберегающими лицо и тело от ветра и солнца: защитными кремами и гигиенической помадой. Волосы убирали в хвосты или плели косы, поэтому манипуляции с макияжем и прической сперва показались мне бесполезной тратой времени.

Ровно до того момента, как я посмотрела на себя в зеркало.

Отчасти драконище был прав, макияж и убранные в прическу волосы сделали из меня женщину. Чертовски яркую и сексуальную женщину.

Впрочем, этот факт не помешал ехидству вырваться наружу.

— Господин декан, вынуждена отметить, что вы шутите как человек, перенесший принудительную операцию по удалению чувства юмора.

Судя по виду, драконище обиделся. Неожиданно! Я-то наивно полагала, что сие невозможно.

— Нормально у меня все с чувством юмора, — буркнул он. — Между прочим, до встречи с вами окружающие находили меня остроумным.

— Кто?! — хохотнула я. — Подчиненные?

Кьяри нахмурился, став похожим на большую серую тучку.

— Закрыли тему.

— Да нет! Вы шутите, шутите, господин декан.

Уязвленный дракон сунул мне фужер с шампанским, крепко ухватил за локоть и повел в соседний зал.

Официанты суетились вокруг украшенных столов, а на импровизированной сцене готовился к своему выступлению Крис Кулман. При виде его сосредоточенного профиля у меня невольно перехватило дыхание.

Охватившее меня волнение не укрылось от цепкого взгляда зеленых глаз.

— Не думал, что такая прожженная стерва может что-то чувствовать.

— Не знала, что Кьяри-младший малолетняя ябеда. 

Декан хрипло засмеялся.

— Ронни полчаса умолял меня взять его на этот вечер. Даже согласился на выдвинутые… просьбы. Естественно, мне стало интересно, что же возбудило в нем такой страстный интерес к науке, и я навел кое-какие справки. — И без всякого перехода: — Вы с Кулманом любовники?

Я подавилась шампанским, прижала руку к губам и с нескрываемым возмущением воззрилась на собеседника.

— Ну я так и подумал, — сделал свои выводы тот.

— Эрг!

Неуклюже огибая столики, к нам через весь зал неслась какая-то дамочка.

Она выглядела так, словно у нее атрофировались чувство меры, стыд и совесть. Обвешанная украшениями, как праздничная елка, причем елка необъятных размеров, которые она не постеснялась подчеркнуть платьем в облипочку цвета взбесившегося лимона. При каждом шаге леди ее внушительная грудь колыхалась и навевала мысли о приливах и отливах.