Гарпия в Академии

— У меня мелькнула мысль, что это может быть «клич» или «безумие»… О боже, какая высота! Как вы стоите так близко к краю? Но это точно ЖОПа. Полная ЖОПа.

— Живой оттиск памяти, — пояснила я для несведущих, пока единственного знающего профессора не упекли в психушку, сославшись на профессиональное выгорание. — Заклинания старых магических школ Угуланского хребта. Тамошние знатоки умели консервировать коллективные эмоции, чтобы после использовать их силу в бою.

— В зависимости от количества особей, испытывающих одинаковую эмоцию, — подключился к объяснениям профессор Хельмерг, — живой оттиск памяти принято делить на три вида: четверть ЖОПы — до десяти жертв, половина — до тридцати, полная — до ста и выше.

— Думаю, в нас прилетело «живое сожжение» или что-то в этом духе, — заключила я.

Ректор с деканом переглянулись.

— Хотите сказать, — медленно начал Белозерский, — что кто-то расшифровал записи старых магических школ, заживо сжег сотню разумных существ и законсервировал их память об этом лишь для того, чтобы нанести удар по Академии?

— Чтобы убить профессора Риттера, — поправил Кьяри, испытующе глядя на меня.

Я скрестила руки на груди и пожала плечами. А что оставалось?

Сказать «Нет, что-то не хочется интима»? Так когда дракона останавливал отказ. Гордо задрать подбородок и послать ящера лесом? Так дракон, почуявший зацепку, хуже добермана, вцепившегося в штанину вора. У последнего хоть есть шанс свалить, оставив собачке на память клок ткани, у меня — никаких.

До кафедры мы шли как образцовый надзиратель и заключенная — я, вся такая гордая и несломленная, впереди, бдительный Кьяри, как огромный вулкан, из которого вот-вот хлынет лава, сосредоточенно сопел в затылок. Спугнув двух молоденьких аспиранток, переминающихся у дверей, декан впустил меня внутрь камеры, то есть кафедры, и запер дверь. На замок. Подумал и повесил заклинание тишины. Подумал еще, и по всему кабинету, включая окна и дверь, засверкали светло-зеленые искорки заклятия сдерживания.

Это он меня так боится? Или за собственное спокойствие не отвечает?

— Марсия, — заговорил Кьяри, разворачивая ближайший стул и седлая его задом наперед, — давайте на минуту представим, что я не дурак…

Ой, как-то сомнительно.

— Настолько не дурак, что с самого начала стал думать о вас в ключе «она хитрее и умнее всех нас».

Та-а-а-ак, а вот такой вариант мне уже не по душе.