Ярый пламень, меня перековавший

Я тогда плохо понимала, что происходит: иссечённое безвольное тело Утты всё ещё  стояло красным пятном перед глазами и её крик, что это она хотела подарить мне этот треклятый меч, звенел в ушах.

Крылатый спустился. Мощным ветром меня сдуло на камень пониже. Поднялась с трудом. Наверное, мне было больно, но от ярости я не чувствовала ничего. Лишь ноги дрожали, не слушались. Встала на колени. Царская дочь. Перед драконом, ога...

–На что смотришь?

Он вздохнул и глазами, похожими на расплавленный в мёде смарагд, взглянул на меня.

Запах грозы и моря исходил от красивого крупного зверя. Каждая чешуйка была плотно подогнана к телу, и казалось, что он сам – текучий металл. Сухое тепло исходило от его лап и груди, а дыхание пахло дёгтем и жжёным углём.

"Глупая", – подумал кто-то в моей голове. И я поняла, что драконы так говорят между собой... Он покачал огромной головой и протяжно вздохнул, отчего мелкие камешки покатились в пропасть и захрустели сухие ветки редких кустов.

"Ты разве ничего не помнишь?"

Я мотнула головой и полетела вниз...

__________________

... Открывать глаза было страшно. Уж лучше сны про драконов, чем заточение в восточной башне, где воет ветер и крысы грызут царский обед. 

Я с трудом разлепила веки и заорала: руки покрылись бронзовой чешуёй, на бёдрах и груди мелкие чешуйки сливались с крупными. Пока ещё я была человеком, но... Наверху кто-то вздохнул. 

Я подняла глаза и с изумлением увидела знакомую чёрную морду, а рядом – другую, цвета тёмного кобальта.

У второго дракона были знакомые ярко-серые глаза. Я зарыдала, вспомнив мою бедную Утту.

«Эльфийские легенды никогда не врут, Ниола. Неужели ты забыла мои старые сказки??"

–Утта!? Но как? – повторяла я одно и то же, а слёзы предательски катились по щекам, заполняя травяное ложе. Казалось, я вот-вот превращусь в каменную фонтаническую статую, как в нашем дворце.

"Ты прошла испытание, Принцесса Драконов! Ты росла средь людей, чтобы научиться тому, что умеют они.

Рябь. Хлопок! – передо мной стоят моя няня, лицо и руки которой пересечены свежими шрамами, и высокий черноволосый человек, отчаянно чешущий ухо.

–Витольд, принцы так себя не ведут.