С привкусом пещерной соли

Да, у нее никогда не будет CLшного Мерседеса, как у Свиридовой и на старости лет вместо столицы она станет существовать в родительской квартире в провинции, но зато будет знать, что жизнь провела так, как хотелось самой, а не на дрессировочной площадке какого-нибудь представителя сильнейших мира сего, занимаясь грызней с другими претендентками на внимание хозяина. И главное, победа в забеге далеко не всегда значит, что ты окажешься в шоколаде, но зато при любом раскладе значит, что первым делом ты окажешься на коленях с чужим членом во рту.

Отвечать мужчина не стал, но сделал такой необычный жест, будто стер с груди что-то не очень чистое и стряхнул в сторону. А потом ушел.

- Скатертью дорога, - пожелала сумевшая оставить за собой последнее слово Наташка, старательно игнорируя намерение послать ему вслед напутствие, содержащее куда более крепкие пожелания проваливать.

Потом бросила письмо на клавиатуру и сходила за очередной порцией кофе. Успокаивалась минут десять. В общем-то, непонятно, с чего вообще завелась, она никогда не считала себя участницей паноптикума, ее работа заключалась в обычном наблюдении за другими и описании самых интересных моментов увиденного.

Она просто пользовалась чужими именами. Да, пользовалась и довольно часто привирала, раздувая один мимолетный взгляд в тайный запретный роман, а отдаленное сходство в разрезе глаз – в наследственность, тему отцов и непризнанных детей. Так что они по-любому по разные стороны баррикад и непонятно, почему разницу в положении с этим попавшимся под горячую руку человеком Наташка восприняла так остро.

- Забыли, - рассердившись на навязчивую мысль, отрезала Наташка и потянулась за письмом. Хотелось перечитать, потому что в голове не укладывалось, с какой это стати Маринка стала просить прощения. Совсем сбрендила? Да еще и посланника выбрала, хуже не придумаешь.

- Заткнись! – сама себе рявкнула Наташка и стала перечитывать записку. Медленно процеживая друг за другом слова, она повторяла одними губами самые необычные места.

В новую жизнь нельзя идти, не разобравшись со старой.

Общение невозможно.

Чувствую вину только в том, что мой поступок сделал тебе больно.

Нет, впечатляет, конечно, у человека помягче даже могло выдавить пару горючих слезинок жалости, но настораживает не это, а проснувшиеся подозрение, что в письме, как и в посетителе тоже что-то не так.

Наташка уставилась в буквы и через время увидела эту зацепку… одно-единственное слово, пропущенное ранее.

Скоро я стану цельной.