Матушка для полуночника

 — Что за шум, а драки нет? — очередная белозубая улыбка, и по воздуху разлился аромат десертов и счастья, от которого меня подташнивало и, судя по всему, не меня одного.

 — Придержи светлую сущность при себе, иначе у Арины закружится голова. Она человек и не привыкла к ангельскому влиянию, — одернул я, и Руслан смущенно улыбнулся, перекрыв невидимый канал. Дышать сразу стало легче.

 — Прошу прощения, просто такое хорошее настроение, что сложно контролировать желание нести добро и обнять весь мир.

 — Тебя сослали к Церберам не для того, чтобы ты цветочки выращивал и превратился в ходячий феромон, — я глянул на Матвея. — Скажи, ты хочешь продолжить наше с тобой обучение или предпочитаешь потратить бесценное время на человеческую школу?

Матвей посмотрел на Арину, затем на меня и, немного подумав, ответил:

 — Я… хотел бы продолжить обучение, если мама против.

Я постарался сдержать довольную улыбку, чувствуя, что получилось именно так, как я и хотел.

Плечи Арины поникли, взгляд погрустнел, а руки расслабились, повиснув вдоль тела.

 — Я заберу из школы твои документы. Скажу, что ты перешел на домашнее обучение.

Матвей широко улыбнулся и, подбежав к матери, обнял ее и прошептал:

 — Спасибо.

Арина улыбнулась в ответ, гладя его по голове.

 — В… это заведение для человеческих детей я пойду с вами, чтобы в будущем не было никаких проблем со службой опеки. Представлюсь преподавателем широкого профиля, — проговорил я, заложив руки за спину.

Руслан удивленно присвистнул, а Арина недоверчиво прищурилась:

 — Неужели? Дипломы имеются? Или ты решил отомстить за то, что я без проса взяла украшения твоей матери? Прошу прощения! 

 — Бумажки – не проблема. Руслан все сделает. Что до украшений, то тебе они были к лицу, но их следует носить с осторожностью, они острые, — спокойно ответил я. Странно, но о драгоценностях я забыл в тот же вечер, когда спас Арину от разбойников, и больше о них не вспоминал.

 — Не ожидал, что ты что-то подобное предложишь! — выдал Руслан.

 — Я делаю это исключительно ради Матвея и собственного спокойствия.

 — Естественно! По-другому быть не могло, — он прыснул в кулак.