Матушка для полуночника

Руслан с ней общался и наверняка заметил бы что-то неладное, но он ничего мне не сказал, значит с девушкой все в порядке. Ангелы чувствуют, когда им лгут.

Видимо, Арина уловила мое напряжение и еще раз покопалась в ноутбуке, после чего радостно воскликнула:

 — Вот! Кажется, это оно! — она повернула ко мне ноутбук. На экране были на удивление четкие фотографии антикварных предметов: среди них были и украшения.

 — Ты не могла бы показать мне наборы с перстнями?

 — Конечно, — она вышла из-за стола и закрыла дверь лавки на ключ, перевернув табличку «Закрыто».

— Я все храню в сейфе на складе.

Мы прошли в небольшую комнату, где Арина включила дополнительный свет, и здесь стало ярко, как в ювелирном магазине. Я поморщился: солнце было мне не страшно, но этот ужасный свет вызывал легкую головную боль.

Она прошла к висящей на стене картине с изображением морского пейзажа и, нажав на кнопку под массивной рамой, открыла замок.

 — Обожаю Тернера, один из моих любимых художников, — поделилась девушка, но, видя мой незаинтересованный взгляд, поджала губы.

На полках сейфа лежали бархатные коробочки. Арина достала все, поставив ровной стопкой. Надев перчатки, мы стали по очереди их открывать.

Я увидел массивные и мелкие украшения, все они казались однообразными, вычурными и безжизненными. Моя мать носила совсем другие: камни на ее шее всегда горели огнем. Они были настоящим произведением ювелирного искусства. На дорогих коврах, доставленных из-за моря, могли лежать мертвые, обескровленные девушки, но мать никогда не покушалась на жизнь своего старого ювелира.

Ему одному было позволено прикасаться к ее открытой шее, запястьям, чтобы измерить их для изготовления новых украшений. Она питала слабость к рубинам цвета крови; надевая очередное колье и вставляя серьги в маленькие мочки ушей, Эржебета приговаривала:

 «Взгляд лицемерит, улыбка лжет, но драгоценности никогда не обманывают», — она любовалась своим отражением и в эти моменты превращалась в самую невинную и добрую женщину.

Увидь ее кто-нибудь, кроме меня, с выражением счастья и гармонии на лице — труп этого романтика валялся бы за стенами нашего замка. Матушка позволяла смотреть на себя только мне.

Пальцы закололо, стоило мне прикоснуться к крупному перстню с квадратным аметистом. 

 — Мне кажется, это мужское кольцо. В нем нет никаких дополнительных завитков или мелкой россыпи камней, — поделилась Арина, глядя в лупу.