Матушка для полуночника

Это были очередные кусочки от большой и, судя по всему, масштабной мозаики, которую мне предстояло сложить воедино.

Магические артефакты —особенные предметы. Нужно быть сообразительным магом, чтобы их не только найти, но и использовать. Хочется ли их новому владельцу этим заниматься, или он выступает в роли поисковика, чтобы потом сбыть товар в другие руки?

Подозреваемыми были те, у кого имелось королевское разрешение на посещение техномира. Пока я был на своих землях, успел проверить каждого подданного, каждого аристократа и особенно тех, кто числился в придворных Турзо.

Несколько ниточек по этому делу в свое время привели меня в отдаленные от Москвы города, но там они оборвались: ни артефактов, ни продавцов, ни покупателей. Я чувствовал, что близок к ответу. Интуиция не могла меня подвести. Следы были действительно умело стерты, они оставляли после себя лишь флер[1] магии – как оказалось, той «шестерки», которую мы с Русланом уже поймали. Минус один человек из общества главного преступника.

С каждым днем меня все больше раздражали неудачи, к тому же отвлекал странный голод.

Но на занятиях с Матвеем я всегда был сдержан. Мальчик делал быстрые шаги, развивая свою сущность и вампирскую магию. Его мать-наседка разве что не караулила сына из-за угла, когда мы возвращались из подземелья или прилетали на башню, где подолгу засиживались на парапете.

Темница пришлась Матвею по душе: мы долго рассматривали орудия пыток, старинные доспехи, мечи и копья. Изучили несколько укрытых паутиной скелетов в подвешенных под потолком клетках. Мальчишка был не из боязливых, иногда он сам брал меня за руку. Я удивлялся, какая у него маленькая ладошка, чувствовал пульс, тепло и исходящий от него материнский запах. Даже если Арина не приходилась ему настоящей матерью, она играла эту роль на ментальном уровне.

Воспоминания об Аранке и Матиаше приходили ко мне во снах, от которых я просыпался в холодном поту и еще долго не мог прийти в себя, видя перед глазами тело жены, след меча на ее животе, и чувствовал опустошенность. Моё сердце вырвали вместе с ней, нашим потерянным сыном и не рожденным ребенком. Я так и не узнал, кого же она ждала, возможно, это могла быть дочь.