Матушка для полуночника

Старуха молча выслушивала, а затем называла таких «порядочных» крысами и велела мне не мешать. Она знала, кого я ищу, и говорила: «Если это твой стимул приносить мне пользу, то лишать тебя такой возможности я не буду».

Русик появился через шесть лет после того, как я лишился семьи, и меня поймали, сделав Цербером. За день до этого Геена вызвала меня в свой кабинет.

— Напарника тебе даю, дождался, наконец-то, — она усмехнулась, обнажив пожелтевшие, неровные зубы.

Геена выглядела лет на восемьдесят, но это была лишь видимость.

Она всегда ходила в брючном костюме, снятом с одного мертвого дирижера, и натертых до блеска ботинках; не говоря уже о вечной привычке Геены дымить, будто она —жерло вулкана, из которого тянется удушливый смрад.

— Вы очень любезны, хозяйка, но я не нуждаюсь в напарнике, — я стоял перед ней, заложив руки за спину, и смотрел в ее маленькие крысиные глазки черного цвета.

— Нуждаешься, еще как. Надоело видеть твою постную рожу, а этот молодчик тебя развлечет. Заодно попрактикуешься работать дуэтом. Ты у меня, Эржбет, на вес золота. Не хочу, чтобы тебя убили раньше времени из-за твоей жажды смерти.

За это время я понял, что с ней бесполезно спорить, и если Геена что-то решила, то ничего не изменить.

— Кто он?

— Вот его дело, ознакомься и раздобудь ему стол, рабочее место будет в твоем кабинете. Не зря я выделила для тебя такой большой кабинет, вот как чувствовала, что надо ждать пополнения в наших рядах! — она была в хорошем настроении, щелкнула пальцами, и с ее стола ко мне в руки переместилась папка с делом преступника и отныне – моего напарника.

— Мертвых не воскресить, лучше думай о живых, возможно, что среди них ты найдешь того, кого ищешь. Попомни мои слова, Батори, — пропыхтела на прощание старуха.

Я развернулся и пошел к себе. Слова хозяйки прочно засели в моей голове, но я так устал на что-то надеяться, что решил переключиться на нового напарника.

Честно говоря, я не ожидал, что мне достанется ангел. Судя по списку его преступлений, он был далеко не самым хорошим мальчиком. С фотографии, прикрепленной к его делу, на меня смотрел юноша восемнадцати лет. Я знал, что к этой цифре стоит прибавить несколько нулей.