Матушка для полуночника

Последнее, что я от нее слышал, пока она пыхтела своим мундштуком, так это то, что ее все достали, и она умывает свои костлявые конечности от нас. Поэтому, надеюсь, что мне недолго придется занимать ее должность.

— Как знать, может, так король распорядился, — Мэлок подмигнул Эржбету, и мы принялись рассаживаться за кухонным столом.

Ночью Матвей пришел ко мне в спальню и, забравшись под одеяло, обнял:

— Мамочка, я вспомнил все, что было. Тот день, когда… моей… ну, в общем, той женщины, которая меня родила, не стало.

— Называй ее мамой, она ведь родила тебя и очень любила, — поправила я, чувствуя несправедливость к несчастной девушке.

— Знаю, но мне пока что тяжело. Я чувствую сильную тоску по ней и вместе с тем рад, что есть ты и папа, — он улыбнулся, и я погладила его по голове.

— Главное, что твоя мама, которая защитила тебя, всегда будет жить в твоем сердце.

— Ты уже сказала ему?

— О чем? — я удивленно зашевелилась под одеялом и села, включив ночник.

Матвей внимательно осмотрел меня, задержав взгляд на животе:

— Тогда потом ему скажем, спокойной ночи, — он поцеловал меня в щеку и убежал к себе. Я осталась сидеть в кровати, не понимая, что он имел в виду.

В новогоднюю ночь я преподнесла Эржбету, должно быть, самый лучший подарок —призналась, что беременна. Как только он услышал эту новость, то резко побледнел. Мэлоку, празднующему с нами новый год, пришлось впервые обмахивать друга газетой.

— Эрж, что-то я тебя не узнаю, ты чего? — удивился он.

— Мне… — пробормотал Эржбет, сидя на стуле и сжимая дрожащие руки в кулаки.

— Ты не рад? — осторожно спросила я, кладя ладони на живот и тем самым защищая себя. Рядом со мной встал Матвей, чувствуя беспокойство и страх. Он не понимал, что нужно сделать, и поэтому оскалил клыки.

Эржбет наблюдал за нами широко распахнутыми глазами, пока громко не засмеялся, чем всех удивил.

— Видимо, работа начальника далась ему не просто так.

— Нет, все в порядке, я… — он подошел ко мне и взял нас с Матвеем за руки. — Я испугался прошлого.

На глаза навернулись слезы, и я крепко обняла своего мужчину.

— Не волнуйся, такого больше не повторится, — я положила его ладонь на свой живот, куда легла и ладошка сына.

— Ты уже знаешь, кто это будет? — спросил Матвей.