Матушка для полуночника

Перед аукционом он очень долго рассматривал каждое украшение, и чем меньше вещей оставалось на подносе, тем сильнее хмурился Эржбет. Казалось, он ищет нечто определенное и, не найдя, недовольно скрипнул клыками. Стоило ему подержать те или иные драгоценности на ладони, как они начинали блестеть. Этот блеск нельзя было отличить от их собственного – на свету грани драгоценных камней сверкали. Теперь этот же блеск я видела и на полу: он напомнил мне цветочную пыльцу, из-за которой хотелось чихнуть.

 — Почему они исчезают? — спросила я.

— Эрж навел на них заклинание копий. Причем очень качественных, если не приглядываться — не отличишь от оригинала, даже магическая аура остается. Поэтому все, что люди купили —пустышки. Настоящие артефакты давно на складе в «Геенне», — он со звоном поставил канделябр на пол и отряхнул ладони.

 — Откуда же здесь столько церберов? Если все артефакты вернули… можно было бы обойтись и без этого фарса.

 — Люди, что с вас взять, — Мэлок посмотрел на меня, как на дурочку, и похлопал по плечу.

Багровые разводы на чистой нежной коже, яркие голубые глаза, в которых в первую нашу встречу я увидела небо, а сейчас… ехидство пополам с досадой.

Руслан. Я не могла поверить, что это он! Как возможно, чтобы светлый, тот, кому люди поклоняются в церквях, о ком мечтают и думают, что он сопровождает их, бродя за душами незримой тенью, оказался преступником.

Эржбет сбросил с себя капюшон, он держал ангела за правую руку, а другой цербер – за левую. Мэлок стоял рядом со мной, все еще не убирая руки с моего плеча.

 — Ну все, вы меня поймали! — радостно воскликнул Руслан.

Другие церберы навели на гостей гипноз и по одному вывели из помещения, где мы остались одни.

 — Да, стоило раньше догадаться, теряю хватку, а ты воспользовался тем, что я с браслетом, — Эржбет показал ему свободное запястье, и ангел удивленно заморгал.

 — Когда ты…

 — Рано утром, Геена сама наведалась ко мне в замок и сняла браслет. Но в том, что ты преступник — я убедился не сразу. Сегодня пришло еще одно озарение, — он мазнул пальцами по виску дернувшегося от боли Руслана и понюхал его кровь. — Карамель. Как и в крови Арины, перед тем как ее сбила машина.