Матушка для полуночника

Ты запекла курицу в духовке? — в кухню вошел Руслан, на его щеках красовался румянец, глаза сверкали, улыбка тянулась до ушей.

 — Да, ужинать будешь? — я достала из холодильника пакет с соком и разлила по стаканам.

 — Конечно! Как поймали твою помощницу, так Эржбет рвет и мечет, днем и ночью мотаемся по разным местам. Нарыли информацию о месте проведения аукциона и на бизнесмена, которому принадлежит особняк, — он плюхнулся на диван и воткнул вилку в дольку помидора на горке салата в миске.

 — Вот как? Поделишься тайнами следствия? — с улыбкой спросила я.

С Русланом было легко и просто, с ним я не чувствовала никакого напряжения. Возможно, это из-за того, что он распространял вокруг себя ангельские флюиды, от которых жизнь казалась лучше и светлее.

 — Даже не знаю, Эржбет не велел болтать всем подряд, но ты же не все. Ты же теперь с Эржбетом? — он хитро подмигнул, хрустя овощами, как кролик.

Я промолчала, пожав плечами, и вытащила из духовки курицу с пылу, с жару. От ее аромата вмиг потекли слюнки.

 — Жаль, что Матвею теперь моя стряпня до одного места. Ничего, кроме крови Эржбета, не пьет, — пожаловалась я, накладывая ангелу мяса с золотистой корочкой.

 — Молодой вампир нуждается в правильном рационе. Ты, как мать, должна это понимать. Ничего тут не поделаешь, лишь бы Эржбет не надумал совсем забрать его у тебя.

Я удивленно распахнула глаза:

 — Думаешь… он заберет его? — и медленно опустилась на стул.

 — Не знаю, он такой непостоянный, то злится, то спокойный.

Остаток ужина прошел в молчании, а потом Руслана понесло:

 — Так вот, тот бизнесмен — некий Юрий Лаврентьевич Галин. В девяностые годы был банкиром, естественно, не чист на руку. Аглая, судя по всему, вышла на него через поставщика артефактов, которые она реализовывала через твою лавку, плюс подручные — мелкие преступники из магического мира, — он налил себе еще сока и поболтал его в высоком стакане, как если бы это было вино.

 — Думаешь, удастся поймать этого неуловимого поставщика? — спросила я.

Ангел пожал плечами, все его лицо выражало: «Мол, знать не знаю, что будет».

 — Эржбет, конечно, попытается, но мне почему-то кажется, что… хотя, чем черт не шутит.