Матушка для полуночника

Мои руки замерли, одну я положила ему на затылок, зарывшись в длинные волосы и гладя его макушку ногтями. Вампир посмотрел мне в глаза и стянул с меня сорочку.

Разведя мои бедра в стороны, он продолжил ласку. Теперь ничто не мешало ему.

Он скользил по моей коже, заставляя тело покрываться мурашками. Нежно сжимая грудь, гладя подушечками пальцев затвердевшие соски, он поселил внизу живота тянущую, но приятную боль. Давно забытые ощущения раскрылись для меня чем-то новым, обещающим настоящее расслабление и счастье.

Ни на секунду не оставляя грудь без ласки, он подарил самый долгожданный поцелуй. Чувствуя влагу между дрожащих ног, я выгнулась, почему-то боясь, что кости не выдержат и треснут под напором желания. Он все продолжал и продолжал, и я не сдерживала стона удовольствия, сжимая простыни по бокам, а он стискивал мои бедра, оставляя на них следы от ногтей. Выгнувшись в последний раз, я распласталась, не шевелясь и тяжело дыша.

Оглушенная стуком собственного сердца и приходя в себя, я ощутила, как он медленно заполнил меня изнутри, покончил с той пустотой, которая жила во мне —лишил холода и одиночества.

Я слушала его стоны, чувствовала всем телом, стараясь слиться с ним в одно целое. Прижимаясь к нему, будто впечатывалась, желая также оставить след. Я вздыхала и радовалась, впившись в его шею своими человеческими клыками. Он приподнял меня за бедра, заставляя сесть на него полностью, нежно гладя мою спину, успокаивая, целуя, тем самым прося прощения за резкость.

Я обхватила его бедра ногами, обвила плечи руками.

Он управлял моим телом, пока на пике удовольствия не впился клыками в шею, заставив вскрикнуть от неожиданности и растечься по его груди. Он обнимал меня за талию и неторопливо пил мою кровь. Я ощущала эйфорию. Я была здесь и одновременно не здесь, подхваченная порывом восторга и счастья. Он заполнил мою душу и тело одним лишь собой.

— Арина… — послышался шепот в ночи, и я проснулась.

За окном светила полная луна, я была в насквозь мокрой от пота пижаме и чувствовала гулко колотящееся сердце.

— Приснится же такое, — смущенно пробормотала я, прижимая дрожащие пальцы к губам и почему-то счастливо улыбаясь.

Утром от простуды не осталось и следа. После завтрака Эржбет сказал, что я могу спокойно вернуться в свой мир.

— Отлично, тогда прикуплю Барто что-нибудь из зимних вещей.