Фарфоровая бабочка

Вы хоть знаете, где ближайшая станция?

- Знаю, - буркнула Бьянка.

Знать-то знала, но весьма приблизительно.

- Угол Вистерий, выходящий на городской сад.

- Далековато, - проворчала девушка, - но… что ж делать. Думаю, у джентльмена больше шансов добраться до станции, чем у девицы.

- Только вы уж идите по освещенным улицам, - добавила Тутта, - я буду молить Всеблагого… вы хоть весточку мне пришлите, когда доберетесь до тетки. Вот, берите.

И протянула туго набитый кошелек.

- Тутта, - едва слышно выдохнула Бьянка.

Отчего-то дыхание застряло в горле, и слезы градом покатились по щекам. Она стремительно шагнула вперед и обняла служанку, которая вдруг оказалась куда более близкой и родной, чем все родственники вместе взятые.

- Не плачьте, госпожа, - прошептала девушка, - не плачьте. Все образуется, все у вас получится. Вы такая умница. И образование у вас есть. Вы обязательно хорошо устроитесь.

- А ты… а ты как же? – Бьянка вдруг подумала, что Тутту обязательно обвинят в организации побега.

- А что я? За меня не волнуйтесь, я себе место найду, - она усмехнулась, - у меня сестра работает у Шико. Вот туда и подамся.

Бьянка торопливо вытерла слезы и отстранилась.

- Ну все. Мне пора. И так, небось, придется до утра ждать на станции.

- На станции не страшно, - сказала Тутта, - первый дилижанс идет в три утра. Уж подождете.

Бьянка кивнула, запахнула на груди сюртук, кошелек сунула во внутренний карман. Окинула взглядом спальню – в последний раз – и легко двинулась к выходу.

От напряжения ее колотил озноб, но Бьянка знала, что она выполнит задуманное. Она, Претемный дери, не будет играть по чужим правилам. У нее хватит сил создать свои собственные.

***

Дом она покинула через черный ход, а затем, крадучись, прошла по липовой аллее, очень старой и неухоженной, дорожку почти забили разросшиеся между деревьями кусты. Аллея привела Бьянку к боковой калитке, которой обычно пользовалась прислуга и которая просто запиралась изнутри на щеколду.

Бьянка в последний раз оглянулась: в просвете меж деревьев виднелась  громада дома, замершая в густой фиолетовой тьме. Несколько окон светилось мягким золотым светом, и Бьянка знала, что это кабинет отца, столовая, кухня и спальня матушки. Поняв, что еще немного, и вся решимость испарится, девушка отперла калитку и выскользнула наружу, оказавшись при этом в переулке, который на уровне фасада здания пересекал улицу Фердинанда Гласного.