Фарфоровая бабочка

Бабочка была единственным, что осталось от матери. Даже ее лица Рой уже толком не мог воскресить в памяти, так, размытые очертания, стершиеся ощущения – всеобъемлющей любви и тепла. А вот фарфоровая безделица осталась. Ее когда-то отец подарил маме, и она ее смогла выкрасть из имения, после того как… И потом всегда носила с собой. И не продала, когда нуждалась. 

Рой повертел-повертел в руках бабочку и поставил на место. Он обязательно заберет ее отсюда и будет хранить в сейфе, как напоминание самому себе, что Роланд Эверси должен умереть – но умереть с осознанием того, что его род возглавит простолюдин Сандор, и что именно простолюдину Сандору его избалованная дочурка будет рожать детей.

ГЛАВА 3. Замуж за врага.

Бьянка бежала по ночному лесу, не разбирая дороги.

Под босыми ногами хрустело стекло, мелким крошевом впиваясь в ступни, и от резкой боли темнело перед глазами, но Бьянка почему-то не могла остановиться. Чей-то сиплый голос нашептывал ей, что надо бежать, надо скрыться, чтобы не нашел.

Короля. Узурпатора. Ксеона.

Она задыхалась, с трудом переставляя изрезанные в кровь ноги. А он словно и не торопился, просто шел следом и, кажется, даже не касался ступнями земли. Только вот глаз у него не было, вместо них – темные провалы, и по землисто-серым щекам багровые дорожки. И белая, неестественно белая в лунном свете рубаха заляпана черным…

- Не-е-е-ет! – Бьянка завопила что есть мочи, но из горла выполз сиплый шепот, - нет!

А боль в ногах сделалась невыносимой.

Силы стремительно убывали, утекали водой сквозь пальцы. Но останавливаться нельзя, потому что тогда… Горло сжалось в спазме, сердце подпрыгнуло и перевернулось в груди. Тогда он настигнет ее. И с ней будет то же, что и с несчастной, мертвой Лиззи. 

Хрипя, Бьянка дернула в стороны колючие ветви, раздирая ладони шипами – и вылетела по инерции на берег лесного озера, замершего зеркалом меж холмов.

Но додумать ей не дали.

Внезапно на талию легли чьи-то тяжелые руки, холодные и твердые, как камень. Забыв, как дышать, Бьянка рванулась прочь. Железные пальцы безжалостно впились в тело, сминая так сильно, что она почти услышала хруст собственных ребер.