Фарфоровая бабочка

А потом каждый день приходил и приносил одну-единственную розу, перевязанную черной лентой, и часами стоял на коленях рядом с плитой из дешевого песчаника, и бормотал, безумно таращась в пустоту. Я вернусь и отомщу, вот что он бормотал.

И тогда… казалось дикой несправедливостью, что вокруг весна, деревья оделись молодой листвой, и солнце подсушило грязь, сквозь которую проклюнулись липкие зеленые травинки. Все жило, расцветало… кроме его матушки, хрупкой, беззащитной, проигравшей схватку с судьбой.

Рой был уверен в том, что рано или поздно Роланд Эверси заплатит за все: за смерть отца, за слезы матери и ее болезнь, которую, наверное, могли бы исцелить маги, но они не занимаются лечением простолюдинов.

И вот тогда-то, на кладбище, к Рою подошел хорошо одетый джентльмен. У него было узкое породистое лицо, совершенно седые, как снег, волосы, и короткие, торчащие щеткой, усы.

  - Ваша матушка? – кивнул коротко на плиту.

Рой только зубами заскрипел. Наверное, нужно было попросту рвануть из-за голенища сапога нож и полоснуть этого, узколицего, по горлу. Но что-то удержало – то ли осознание собственной ничтожности, разлитой в безбрежном горе, то ли цепкий, внимательный взгляд джентльмена. А еще от незнакомца буквально разило властью и… кровью. И Рой замер, с некоторым удивлением осознавая, что ему стало любопытно. Впервые за несколько лет.

- Соболезную, - сухо сказал джентльмен, - я вижу вас здесь частенько, вот и решил подойти.

- Зачем? – выдавил из себя Рой.

В самом деле, какое дело столь богато одетому мужчине до шестнадцатилетнего парня в обносках?

- Что – зачем? – джентльмен нахмурился.

И тогда Рой подумал, какие у него занятные глаза. Разноцветные. Один серый, другой карий. Таких людей в простонародье всегда называли «мечеными», ну а кем мечеными, оно ж и понятно. Претемным братом Всеблагого.

- Зачем вы подошли? – хрипло пояснил Рой, поднимаясь с колен.

К собственному удивлению, он понял, что не сильно-то и выше этого джентльмена с разноцветными глазами. Но тот был шире в плечах. Пальцы, которыми он сжимал латунный набалдашник трости, выглядели сильными, были перевиты синими венами.

- У меня сложило впечатление, сударь мой, что вы нуждаетесь в деньгах, - мягко произнес мужчина, - и я могу вам их дать.

- Деньги я и сам добуду…

- О, не отказывайтесь так скоро.