Фарфоровая бабочка

- Ну как же! – воскликнула Лиззи, - все говорят, что ты… что узурпатор…

- Говорят, да, - Бьянка хитро улыбнулась, наслаждаясь вкусом малинового джема и взбитых сливок. Вку-у-усно! Вот бы каждый день так.

- Как тебя вообще угораздило влипнуть в такую историю, - буркнула Верита.

- Видимо, узурпатор Ксеон не остался равнодушен к моей красоте.

- И погубил твое будущее! – пискнула Лиззи.

Бьянка только плечами пожала. Нет, ее корабль так просто не потопить!

- Послушайте, - сказала она, - какое будущее? У кого здесь будущее? Может, у меня и была интрижка, но хотя бы интрижка с узурпатором.

И в упор посмотрела на Вериту. Та стушевалась. Пару лет назад ее подловили на свидании с сыном мясника, скандал, конечно, замяли – но отчего бы не напомнить присутствующей публике, что все здесь не без греха?

- Расскажи, как это было, - потребовала Лиззи.

- Такие вещи не рассказывают при джентльменах, - парировала Бьянка.

И вдруг почувствовала на себе липкий взгляд, от которого дрогнули руки, а на переносице внезапно выступили мелкие бисеринки пота. Оторвавшись от созерцания взбитых сливок на тарелке, Бьянка вдруг поняла, что Левран перестал грызть свои пальцы и теперь смотрит на нее в упор, совершенно невоспитанно, так, что чувствуешь себя вывалянной в грязи. Он как будто раздевал ее взглядом, сдирал платье, а в глазах – дикое, неприкрытое желание. Разорвать ворот и впиться зубами в грудь… Бьянку передернуло, и она подумала, что было бы недурственно вернуться к маменьке и папеньке, а там и вообще отправиться восвояси.

- Это… было больно? – вдруг спросил Дитор и быстро облизнулся.

Бьянка поняла, что краснеет, и что в самом деле пора сматывать удочки.

Но спасаться бегством не позволяла гордость. Выпрямившись на стуле, Бьянка с превосходством оглядела присутствующих.

- Узурпатор был красивым мужчиной, - сказала она назидательно, - а красивый мужчина не может причинить боль.

Лиззи охнула, на ее фарфоровом личике проступила растерянность, а щеки предательски зарделись. Ну, как же… Говорить О ТАКОМ за общим столом. Верно, Бьянка всякий стыд растеряла, шлюха она и есть шлюха. Верита так и осталась сидеть с приоткрытым ртом. Дитор откинулся на спинку стула, сверля Бьянку пристальным взглядом и как будто вопрошая, а не врешь ли ты, детка. Левран же… Бьянку смутило то, как часто он задышал.