Месть пожирает звезды

Солдат вгляделся  в пыльную темноту подвала, и отрывисто произнес:- Бенхо, проверь. Прикройте его…Тихое, но триумфально шествие Инспекции труда и социальной занятости продолжалось. Через каждые десять метров солдаты прикрепляли на стены, кусками липучего вещества картонные плакатики  - яркие и жизнерадостные, на которых изображен был улыбающийся человек в форме, пожимающий руки счастливой женщине. Рукопожатие происходило на  фоне открытого фургона с надписью на борту «Директория -  детям!».

 Инспекция продолжала движение. В поступи солдат появилось больше уверенности, оружие несколько потупило свой взор. Ближе к середине цепи бойцов уверенно ступала рослая фигура, что отличалась от прочих, разве что тем, что двигалась налегке – не считая огромного автоматического пистолета, укрепленного на матово-черном бедре. К этому человеку подскочил один из солдат, коротко и неявно козырнув.- Командор, здесь пусто, - доложил он,  -  Это тупик.- Оталоре, продолжайте движение к центральной площади, - приказал тот, кого поименовали командором, -  Если они не последние  идиоты, там нас уже ждут. - Надеюсь, что не самые последние…  Несокрушимую поступь Инспекции труда и социальной занятости внезапно остановило одно непредвиденное обстоятельство. Ее путь перегородила  красная ленточка, протянутая поперек дороги.Солдаты огляделись. Остановившийся впереди сделал осторожный знак рукой, и позади него солдаты рассыпались, как фасоль по полу, преимущественно  прижимаясь к шершавым стенам. Солдат тронул ленточку рукой в гофрированной перчатке. На несколько секунд в воздухе повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь далекими вскриками чаек.Такая пауза не могла длиться долго. Из ближайшей подворотни вдруг выскочил невообразимо одетый  человек, что со ржавой трубой наперевес, издавая устрашающий крик, понесся навстречу солдатам.Приказа открывать огонь не было, и тишину нарушал только этот дикий неровный крик. Человек размахнулся и швырнул под ноги солдатам тяжелый округлый предмет.Солдаты моментально, как по команде разлетелись в сторону и вжались в пыльный асфальт.Одиноко хлопнул единственный выстрел, и человек, как подкошенный рухнул на мостовую, прервав свой жуткий крик. Так он и замер – лицом вниз, в луже разбегающейся от головы крови. Только труба еще некоторое время дребезжала по разбитому асфальту, пока ее не остановила рифленая подошва тяжелого ботинка.