Дневник Эвиладель Начало пути

Инструкция оказалась совсем не сложной:

Встать под знаком Луны;

Произнести начальную формулу;

Начертить знак на теле;

Провести усиление через знак Луны;

Произнести замыкающую формулу и разделить энергию, направив дар по живым потокам магического поля.

Магически я была наделена сверхмеры и то количество, которое я потратила на ритуал, не сказалось на общем потенциале. Даже если бы за увеличение роста нужно было отдать больше, я бы, не задумываясь, отдала. Сложив все книги в том порядке, в котором они были, произнесла очищающее заклинание, убирая остаточную энергию ритуала и полога невидимости и только выйдя из пещеры, задумалась, что теперь будет.

Нагнать страха помог Денрибемир, который вынырнул из леса мне на встречу, когда я уже совсем о нём не думала.

- Что ты тут делаешь? – спросил он. Мы остановились, оба понимая, что ответ очевиден. Кудыкина гора, в которой он скрывал книги, находилась позади меня.

- Ничего, просто заглянула к тебе в гости, чтобы выяснить цвет твоей магии.

- Я не Тёмный, - заверил меня Денрибемир, и я ему поверила, потому, что сама убедилась его магия не на крови.

- Я знаю, но тогда почему ты здесь прячешься?

- Не твоё дело…

- За что тебя выгнали из прежней школы? – я не хотела ругаться, в конце концов, это я вторглась на его территорию. Новенький замер, прислушиваясь, мне тоже показалось, что позади нас хрустнула ветка. Он схватил меня за руку и потянул за собой, срываясь на бег. Когда мы остановились, он, не давая мне отдышаться, велел бежать дальше.

- Беги домой и не останавливайся. Никогда не приходи сюда больше. Поняла? На пещере заклятие Монтебиля, скажешь кому-нибудь хоть слово и твоим воспоминаниям конец!

Я неслась домой, как угорелая и боялась ни леса, ни наказания за то, что ушла с урока, я боялась лишиться памяти. Не имея противодействия к незаконным заклинаниям, я впервые не знала, как мне выпутаться из этой истории. Я верила угрозам Денрибемира и рассказывать о пещере не собиралась. Но, вдруг, он чего-то не сказал и процесс уже запущен, моя память вскоре будет стёрта, как память непокорных адептов печально известного преподобного Монтебиля.

Сидя в своей комнате, я долго проверяла, хорошо ли я помню своё детство и записывала всё случившееся со мной в новенькую тетрадь. Отныне, я буду вести заговорённый, личный дневник, который явиться миру в двух случаях: если  меня лишат памяти и если дневник найдёт тот, кто должен узнать обо мне.

2.