Последняя тень

Трупы были совсем свежими и судя по всему, над ними поработали те же, кто прикончил конвой дипа.

- Говорят, это – обычная тактика Жимуина, - монах уже ехал рядом и задумчиво пощипывал чахлую бородку. Они высылают вперёд всевозможных монстров и те рыщут в тылах противника, сея там хаос и смерть.

- Так что, нападение на конвой – чистая случайность? – спросила я, пытаясь отогнать назойливый звук плеска волн.

- Может – чистое совпадение, а может и нет, - монах пожал плечами и положил пальцы на звезду. Я обратила внимание на то, что святоша очень неплохо держится в седле.

– Если бы имелась возможность поймать и допросить с пристрастием хоть одну тварь!

- Что в его интонациях…И ещё, это выражение: «с пристрастием». И тут до меня дошло.

- Воин Долга? – спросила я и покосившись, с удовлетворением обнаружила розовые пятна по всей физиономии монаха.

- Проницательна, как сам Вопрошающий! – почти прошипел отец Найд. – Сколько раз зарекался…

Он сделал несколько глубоких вздохов. Успокаивался. Но отъезжать не тропился, значит чего-то хотел.

Не думаю, что прочитать молитву или поделиться воспоминаниями о том, как гонял колдунов и еретиков, будучи молодым религиозным идиотом. Многие из Воинов Долга в старости оседают в таких вот тихих местечках и стараются лишний раз не отсвечивать, чтобы никто не догадался, чем они занимались прежде. И что успели натворить.

- Старик, переходи к делу, - посоветовала я, рассматривая тёмную полоску, появившуюся на горизонте. Это что, лес?  - Я же вижу, как тебе приятно со мной общаться и поверь, это – взаимно.

Он что-то проворчал, но так тихо, что я не расслышала последних слов, где упоминался Вопрошающий в некоем хитром контексте, имеющем отношение к плотским утехам. Кажется, подразумевалось, что он совокуплялся со мной. Э-эх, а на вид такой благопристойный старикан!

- Это касательно твоего пребывания в аббатстве, - монах наконец отпустило. – Что ты помнишь?

- Ничего, - ответила я и задумалась: а так ли это? Память сопротивлялась, до головной боли, но что-то же в ней таилось.

Видимо что-то, не слишком приятное. – Погоди.

Что я помнила? В смысле, из последнего? Лицо Кира, ветки с белыми цветами и крохотными зелёными листьями, колышущиеся за окном. Звуки тихой музыки. Кир хотел, чтобы в его дворце всегда играли музыканты. Благодаря какой-то хитрой системе отдушин мелодию можно было слышать во всех комнатах. Странно, почему лицо любимого так искажается? Ах да, я смотрю на него через бокал с вином.