Замок Фантазий. Сборник историй

Он не был ей в тягость. Не вызывал отвращения.

Лишь девичье сердечко от чего-то на секунду екнуло, а щеки залились таким румянцем, увидеть который, было позволено не всем.

— До самого конца, моя безумная Алиса.

Что слаще чая?

Алиса верила: на Свет она появилась не ради того, чтобы однажды найти свою любовь, поселиться в богатом доме, воспитывать в нем точные копии себя и мужа, а по выходным выезжать на балы и сплетничать с одними леди о других леди, посмевших строить глазки чужим джентльменам.

Такое будущее было ей не по нраву. 

Хотя мама никак не хотела принимать сей факт.

Ну что поделать, коль ей не нравились пышные платья, высокие прически и тонны макияжа на лице? Галантные кавалеры, кокетливые взмахи веерами, танцы под позолоченными люстрами в бальных залах вызывали у нее самое настоящее отвращение. 

Все это было не для нее.

Ей по душе были корабли и соленый запах моря. Потные матросы и безумцы, рассказывающие по ночам не менее безумные истории.

Беззаботные. Настоящие. С такими красивыми желтыми зубами!.. Хотя, пожалуй, нет. Желтые кривые зубы и в самом деле были тем еще зрелищем. Но все же!.. Людей, не думающих об осанке, о манерах, о словах, о мыслях, Алиса просто обожала.

В их обществе ей и легче дышалось, и громче смеялось.

И, наверное, по этой и по сотне других причин этим утром она лежала в чужой кровати, широко раскинув руки и наблюдая за тем, как смелый солнечный зайчик, пробравшись в комнату, «гулял» по потолку, обследуя неизведанные им территории.

И ему было абсолютно все равно на то, что происходило в этой комнате несколько часов назад.

А вот если бы мама и остальные мадам узнали, что Алиса вытворяла этой ночью, как она кричала и что говорила, то двери всех домов Лондона были бы навечно для нее закрыты. 

И, сказать по правде, она бы нисколечко об этом не пожалела.

Ею бы стали пугать молоденьких мальчиков и девочек. Те, что постарше, воротили бы от нее свои носы и красные от смущения уши и щеки. А взрослые… 

Кто-то бы из них понял сразу, кто-то бы не понял никогда.

Алиса перевернулась набок и до сладостной боли прикусила губу, подминая под себя зеленоватую подушку. Та уже давно потеряла тепло человека, заснувшего на ней под утро, но запах Терранта никуда не делся.