Ведьма должна умереть!

– Мне кажется, тот, кто видел подобные болотные ловушки, вряд ли мог поделиться рассказами про них, – зло добавил гном.

Около получаса занял обход трясины. Вдалеке виднелся еще один островок с кустарниками по центру, но мы не стали приближается к нему. За несколько часов ходьбы нам встретилось еще несколько похожих мест. Казалось, кто-то специально расставил на болоте ловушки для забредших сюда путников.

Гном тихонько сквернословил. Ему, обладающему самым малым ростом, труднее всего давался путь, состоявший то в прыганье с кочки на кочку, то ходьбе в воде, досягающей пояса.

К вечеру мы вошли в подтопленный болотом лес. Голые, мертвые, давно лишенные листьев черные столбы стояли в воде мрачным частоколом.

– Здесь и заночуем, – решил я.

– Как? Мы что, птицы? – скривился гном.

– Доставай топор, – сказал я. – Сейчас будем делать сушу.

Вместе с гномом и магом мы срубили четыре дерева и устроили их в расходившихся стволах двух стоявших рядом черных дубов. Деревья оказались крепкими, и нам удалось соорудить небольшой настил над водой. На стволы мы положили жерди и палки, а сверху пригодившийся хворост. Из пары меховых плащей сделали навес, и получилась хоть и кривобокая, но довольно сносная палатка.

На стволе одного из деревьев я устроил маленький очаг. Вынув из походного мешка небольшой кусок промасленной ткани, я разжег огонь. На ночь этого небольшого огонька должно было хватить. Перед ужином я всем дал приложиться к фляге с ведьмовским настоем. Не хотелось бы, чтобы с утра кто-нибудь заболел, а с такой погодой и в таком месте, это проще простого. Гном крякнул, сделав небольшой глоток, и передал флягу северянке.

– Что в этой смеси? – принюхалась Вела. – Я вроде чувствую корень актиции?

– Нет, скорее это горчат внутренности розанских ящериц со Слепого моря.

Вела чуть не поперхнулась и больше не стала уточнять рецепт напитка. Наскоро перекусив вяленым мясом и сухарями, мы устроились на ночлег. После тяжелого дня все заснули быстро.

Ночью я вновь проснулся, хотя меня никто не будил.